Война на призрачной линии. Суббота, 14 июня, около двух часов дня. Моросящий дождь затмевает видимость. В кабинете полковника Гуриенко ставится под угрозу мирное обстановка, когда в распоряжении командира находятся три офицера — он сам, его специальный прокурор и чекушник службы безопасности....
Оказавшись на полу небольшой комнаты, он перекатился к стене в готовности ударить из автомата по душманам внутренней охраны. Но тех в комнате не оказалось. Подав предупреждающий сигнал Тимохину, Шепель, не поднимаясь, левой рукой достал из пояса наступательную гранату и метнул ее к резной двери, выходящей из комнаты дальше в здание. Взрыв снес дверь, разбив ее в щепки. И на этот раз противник огрызнулся. Из коридора по проему ударили два автомата. Ограниченные узким сектором обстрела, они могли обстрелять лишь участок помещения от проема к проему.
Неожиданность нападения застала врасплох и главарей банды Тургая, находившихся в главной комнате резиденции, на первом этаже у центрального входа. Расположившись на дорогом, персидском ковре, Тургай, его помощник Ахмади и командир обоих отрядов Мохаммед Бахтияр и Мехмед Абдула курили кальян, обсуждая вопросы дальнейших действий банды.
– Хватит! Теперь чаю, а после можно и шашлыком заняться.
Раздавшиеся следом автоматно-пулеметные очереди во дворе дома заставили его вскочить. Поднялись и ближайшие помощники. Тургай недоуменно спросил:
– Что это?
Первым пришел в себя помощник:
– Это штурм, саиб!
Тургай ошалело взглянул на него:
– Штурм? Какой штурм?
Разрыв гранаты уже в самом доме и очереди за дверью комнаты, в которой находились бандиты, привели и полевого командира в чувство:
– Ах, шайтан! Это Джума, будь проклято его племя! Решился все-таки, тварь, напасть на базу.
Очереди в коридоре заставили главарей схватиться за оружие.
– Ахмади, в коридор! – приказал Тургай. – Я к окну, Мохаммед и Мехмед пробиваются к своим людям и организуют контрудар. У Джумы не может быть много людей.
