Война на призрачной линии. Суббота, 14 июня, около двух часов дня. Моросящий дождь затмевает видимость. В кабинете полковника Гуриенко ставится под угрозу мирное обстановка, когда в распоряжении командира находятся три офицера — он сам, его специальный прокурор и чекушник службы безопасности....
Капитан увидел, как из дома после подрыва окна с ревом выпрыгнул душман, услышал посланные ему вслед очереди, подумал, что это один из тех, кто либо охранял Тургая, либо сам Хизаят. И не дав боевику подняться, рванулся к нему. Ким не стал стрелять. Ударом ноги в голову он отбросил тело душмана на брусчатку, вторым ударом кулака в переносицу лишил его сознания. И уже защелкнул на сведенных назад запястьях браслеты, как на спину ему обрушилась туша Шепеля. Ким не мог знать, что это Михаил, поэтому тут же перебросил Шепеля через себя и, выхватив нож, уже готов был нанести смертельный удар.
– Шепель? Какого хрена, мать твою?!
Михаил поднялся.
– Это ты какого черта тут оказался?
Капитан покачал головой:
– А ведь еще мгновение, и я завалил бы тебя!
– Ну, не обольщайся особо. Я тоже не стал бы ждать удара.
– Короче, чуть друг друга не мочканули, нормально!
– Я спросил, Леня, ты чего тут делал?
– На территории, кажется, всех положили. Макаров бьет из пулемета по участкам, что через дорогу.
– Разберемся! Ты его в кусты оттащи, а то свои прибьют, если прорвутся.
– Тимохин дом зачищает?
– Да! Там в комнате троих положили. Это кроме охраны. Думаю, мы всех главарей скопом зацепили.
– Оказались в нужном месте в нужное время?
– Можно сказать и так! Но хорош болтать. Держите с Гариным двор, я к командиру. Разберемся в доме – подойдем к вам.
За время штурма резиденции Тургая, который длился не более десяти минут, группа Федорова обошла мечеть и проникла в сектор кишлака, контролируемый боевиками.
