После долгого заграничного вояжа Самойловы вернулись домой, оживляя квартиру после трех лет пребывания за границей. Анна щелкает пальцами с тревогой, но старается скрыть волнение. Юра уехал забирать дочь Дарью. Пока он в отъезде, Анна начинает осваивать новую жизнь — непривычную для подростка перекомнатированную квартиру, где каждая комната как будто стремится завладеть ее вниманием и эмоциями....
Кандидат медицинских наук К. В. Колесов”. Костя обратил внимание на прическу женщины — гладко убранные назад русые волосы собранны на затылке в узел с изящным гребнем. Костя грешил характерологическим формализмом — по внешним признакам судил о характере. Он считал, что женщины невротического слада или рефлексирующие по поводу своей внешности закрывают волосами лоб, виски, щеки — прячут себя от посторонних взглядов. Натуры цельные, самодостаточные или, напротив, равнодушные к себе, любят прически, открывающие лицо.
Но эти наблюдения были скорее игрой ума, а не аргументом в пользу диагноза. Глупо в фантазии парикмахера искать подсказки.
— Добрый вечер, — поздоровался Константин. — Через пять минут я вас приму. Хорошо?
Последняя часть вопроса была вовсе не обязательна. В самом деле, что можно ответить? “Нет, не хорошо”? Но он, этот вопрос, создавал видимость некоей зависимости врача от пациента, в противовес всегдашней и для многих неприятной зависимости пациента от врача.
— Здравствуйте. Конечно, — ответила спокойно женщина.
Именно спокойно. Она смотрела на него снизу вверх, и в ее взгляде не было привычного сплава смущения, робости, надежды, подозрительности, недоверия и желания разгадать: что за человек этот доктор, поможет ли он мне.
“Интересно”, — подумал Константин, входя в кабинет. Он снял плащ, поставил у стола портфель и, подняв руки, с удовольствием, с тихим рыком, потянулся. Ожившие мышцы напряглись, расслабились — кровь побежала быстрее.
— Отлично, — пробормотал он.
По дороге в поликлинику настраивал свой утомленные мозги на три часа работы, а потребуется только час. Так бывает, когда тащишься домой вечером, усталый и голодный, в неприбранную квартиру и проклинаешь те полчаса, которые понадобятся, чтобы приготовить ужин. А дома обнаруживаешь, что побывала мама, навела порядок и оставила массу вкуснятины.
Костя сделал несколько боксерских ударов в воздух, а затем приседаний. Ей от двадцати до двадцати пяти, лет на пять меня младше, подумал он.
Но доставать сигареты не стал. Если от тебя несет табачищем, то даже курящему пациенту общение с тобой удовольствия не доставит.
— Проходите, пожалуйста, — пригласил он, открыв дверь. — Вот сюда."
"Костя показал рукой на кресла у журнального столика и торшера в углу. Часто пациенты по привычке направлялись к письменному столу. Разговаривать там, в положении “начальник — посетитель”, было нелепо.
