После долгого заграничного вояжа Самойловы вернулись домой, оживляя квартиру после трех лет пребывания за границей. Анна щелкает пальцами с тревогой, но старается скрыть волнение. Юра уехал забирать дочь Дарью. Пока он в отъезде, Анна начинает осваивать новую жизнь — непривычную для подростка перекомнатированную квартиру, где каждая комната как будто стремится завладеть ее вниманием и эмоциями....
"
"После того как их дом в первый раз посетила смерть, дети стали больше всего бояться, что она придет снова и заберет самого главного человека — маму. Мама в их понимании была бессмертна, но кончины других людей наводили на мысли, что и она тоже… И это было самым страшным — тут они приближались к “взрослому” бессилию перед неизбежным. Но справиться с ним не могли, и детская психика отвечала на потрясения ночными кошмарами: и Даше, и Кириллу часто снились сны, что мама умирает — то она тонет в море, то в нее стреляет бандит, то лежит, умершая неизвестно от чего, в гробу.
Галина Ивановна позвала обедать. Анна заставила себя встать, одеться, выйти из комнаты. Дети стояли под дверью — ждали ее, чтобы взять за руки и вместе идти на кухню.
— Как ты? — спросила Татьяна.
— Нормально, — ответила Анна. — Только горло болит.
Вчера она так кричала, что сорвала голосовые связки и теперь слегка хрипела. Есть не хотелось. Разговаривать тоже. Она не замечала гнетущей тишины за столом.
— А что будет с папиными игрушками? — спросил Кирилл.
— Не знаю, — сказала Анна. — Хочешь, возьми их себе.
— Только железную дорогу.
— Остальные давайте отдадим в какой-нибудь детдом, — предложила Даша.
— Давайте, — кивнула Анна. — Что с Ириной? — спросила она.
“Только бы не видеть сейчас Иру, — подумала она, — вообще не заходить в ту квартиру. Не могу, не пойду”.
— Все в порядке, — сказала Таня, — она убирает в квартире, разбирает Юрины вещи. Костя оставил тебе таблетки. Очень строго велел — одну днем и одну на ночь.
— Нет, — отказалась Анна, — никаких таблеток.
— Аня! — На кухню вернулась Галина Ивановна, говорившая по телефону. — Там какой-то мужчина. Уже третий раз звонит, тебя требует. Что сказать?
— Я подойду. Это был Сусликов.
— Что происходит? Ты даже позвонить не можешь? — обиженно начал он.
— Дима, у меня умер муж, — тихо сказала Анна.
— Когда? От чего?
— Не знаю. Какая разница. — Она чуть не сказала “какая тебе разница”. — Извини, я не могу говорить — положила трубку.
Ей не хотелось Диминых соболезнований. У каждого человека, который переживает горе, должен быть другой человек, кому он может выплакаться, чьи слова утешения будут для него самым действенным лекарством. У Татьяны есть Игорь, у Веры есть Костя, у детей есть мама. У нее нет никого. Дима не виноват в том, что ей не хочется броситься в его объятия и закрыться от горя его руками.
Анна не знала, чем заняться. Надо заняться похоронами.
