После долгого заграничного вояжа Самойловы вернулись домой, оживляя квартиру после трех лет пребывания за границей. Анна щелкает пальцами с тревогой, но старается скрыть волнение. Юра уехал забирать дочь Дарью. Пока он в отъезде, Анна начинает осваивать новую жизнь — непривычную для подростка перекомнатированную квартиру, где каждая комната как будто стремится завладеть ее вниманием и эмоциями....
Яркие машинки, паровозики, железная дорога. Юра по-прежнему лежал на полу, с него снимали проводочки на присосках. Шприц с толстой длинной иглой — делали прямой укол в сердце. Все! Не уберегла.
— Давайте положим его на кровать, — сказала Анна. — Вот так. И укроем. Таня, проводи врачей. Да, до свидания. Спасибо.
В первый раз, когда Юра умирал у нее на глазах, она впала в ступор — в такой, как сейчас Ирина. Тогда обошлось. Во второй раз он умер по-настоящему. И Анну обуяла нервная потребность, в какой-то деятельности.
— Что же они все не едут? — спрашивала Анна.
Она ходила из квартиры в квартиру, что-то переставляла, брала в руки и бросала. Татьяна позвонила Косте и Игорю. Они приехали почти одновременно.
— Анечка, сделать тебе укол? — спросил Костя.
— Что ты! Какой укол? — удивилась она. — Совсем памяти нет. Что-то должна сделать, а не могу вспомнить.
Она опять стала бродить по квартире.
— Принеси водки, — попросил Игорь Татьяну.
Он сидел на диване в гостиной, одетый в дорогой костюм и белоснежную рубашку, полчаса назад решавший проблемы финансовой политики страны, а сейчас даже не злой от беспомощности, а растерянный от полнейшей невозможности облегчить чужое горе.
Разлили водку, но никто не смог выпить. Молча поставили рюмки на стол. Костя пошел проведать Ирину.
— Вам нужна помощь? — спросил он ее.
— Нет, благодарю.
Она сидела около мертвого Юры и тихо гладила его по плечу.
Костя нахмурился, внимательно посмотрел на нее:
— Ирина, я хотел бы задать вам несколько вопросов.
Но он не успел ничего спросить — прибежала Татьяна:
— Костя! Скорее! Там Анна!
Взрыв вызвали слова Игоря. Он задумчиво крутил полную рюмку в руках и проговорил словно сам себе:
— Мой друг Юрка Самойлов умер.
Анна задержала свое метание, прислушалась, а потом, протяжно закричав, бросилась в комнату Луизы Ивановны.
Это был не плач, не рыдания — вой, стоны, причитания, выкрики неслись из-за двери.
— Черт подери! — Пунцовый от ужаса Игорь стукнул Костю в плечо. — Сделай что-нибудь! Она сойдет с ума.
— Костя? — Татьяна была бледнее стены.
— Нет, — остановил их Костя, — Подождите, потерпите, ребята. Не сейчас. Потерпите. У кого-нибудь есть сигареты?
Это невозможно было слышать. Татьяна и Галина Ивановна рыдали навзрыд, Игорь тихо матерился. Костя выкурил подряд три сигареты.
