После долгого заграничного вояжа Самойловы вернулись домой, оживляя квартиру после трех лет пребывания за границей. Анна щелкает пальцами с тревогой, но старается скрыть волнение. Юра уехал забирать дочь Дарью. Пока он в отъезде, Анна начинает осваивать новую жизнь — непривычную для подростка перекомнатированную квартиру, где каждая комната как будто стремится завладеть ее вниманием и эмоциями....
Полное рыхлое лицо было нехорошего бледно-серого оттенка. Неожиданно Юру сотряс спазм рвоты, изо рта потекла жижа. Ирина стояла рядом. Анна подскочила к кровати, приподняла его голову, чтобы не захлебнулся. Ирина аккуратно свернула салфетку, вытерла Юре рот. Она действовала так спокойно и четко, словно занималась привычным делом. Анна в ужасе воскликнула:
— Ира! Он без сознания!
Схватила мужа за руку — пульс нитевидный, еле прослушивается.
— Ира! Нашатырь! Манометр! У него было высокое давление?
Ирина медленно двинулась к шкафчику, где лежал аппарат для измерения давления, открыла дверцу.
— Вызывай “скорую”! — крикнула она. Ирина не двигалась, впала в шок, стояла в углу и смотрела на Юру печальными глазами.
От волнения Анна ничего не слышала в фонендоскопе. Пульс она тоже не находила.
— Ира! Что ты стоишь? Что делать? Ира молча пожала плечами.
Анна бросилась в свою квартиру:
— Таня! Скорее “скорую”! Галина Ивановна, где лекарства, которые остались от свекрови?
— Так все убрала, — засуетилась Галина Ивановна, — ведь дети залезть могут.
Анна притащила стремянку, полезла по ступенькам.
— Аня? — испуганно спрашивала Татьяна. — Куда звонить? Кому “скорую”? По какому телефону?
— В наш центр. Юре. Он без сознания. Срочно реанимационную бригаду! Скорее, шевелись. Эта коробка? — спросила она Галину Ивановну. — А где шприцы? Что вводить? Камфору? Сколько кубиков? Что еще? Вспоминай! Анна заставила себя вспомнить названия лекарств и дозы.
Когда она влетела в квартиру, Ирина стояла около Юры и держала его за руку.
— Юра умер, — проговорила Ирина, — не дышит, сердце не бьется.
— Заткнись, идиотка! — заорала Анна. — Уйди! Помоги!
Анна пыталась стащить Юру на пол — на мягкой кровати не сделаешь массаж сердца. Но он был очень тяжел, а Ирина по-прежнему не выходила из ступора, не помогала. Снова стала в углу со скрещенными руками.
Прибежала Татьяна, они свалили наконец Юру на пол, Анна стала делать искусственное дыхание: развела Юрины руки в стороны, зажала ему нос, вдохнула в рот воздух, свела его руки на грудь, нажала, стараясь выдавить воздух, из легких.
— Триста двадцать пять, триста двадцать шесть, — считала она ритм.
Какой он полный! Не хватает сил! Она едва толкает заплывшую жиром грудную клетку.
