Две женщины, казалось бы, везучие в жизни, сталкиваются с кризисом в семье и браке. Перед ними встаёт выбор: смириться с ударами судьбы или активно бороться за своё счастье. История о преодолении трудностей, переосмыслении приоритетов и поиске собственного пути в запутанном уравнении под...
"
"Вера подарила Дашеньке красиво иллюстрированный том детской биологической энциклопедии, и та не расставалась с книгой весь вечер. Произвела на Анну Рудольфовну впечатление положительной тихой девочки. Сережина мама даже мысленно простила Вере своеволие с приглашением чужого ребенка на дачу. Как оказалось, более всего Дашу заинтересовала глава “Размножение”. Вера и Анна мыли посуду на кухне, с вопросом Дарья обратилась к папе и дяде Сереже.
— Мне все ясно про клетки, — объявила она. — Женщинская клетка и мужнинская соединяются и растут. Мне не ясно про мероприятие, когда они соединяются.
Юра сразу понял ход мысли дочери и расхохотался.
— Что? — удивился Сергей. — Какое мероприятие?
— Это я спрашиваю про мероприятие. Как клетки одна в другую влезают? Там ничего не написано.
— Ну, это… это, — растерялся Сергей, — это только мама знает.
— Правильно, — поддержал его Юра, — отправляйся на кухню и спроси у мамы и тети Веры.
На кухне Дашин вопрос вызвал такую же реакцию. Вера от смеха склонилась над раковиной.
— Обыкновенное мероприятие, например, например… — Анна расхохоталась.
— Какое-то веселое дело. — Дарья в раздражении топнула ножкой. — Все смеются, а мне ничего не говорят.
— Вот я закончу мыть посуду, — пообещала Вера, — приду в комнату и все тебе объясню, даже книжку покажу с картинками. Если, конечно, твой интерес сохранится. А пока, может быть, ты посмотришь свои любимые мультики?
Во время чаепития внимание Дарьи переключилось на политику. После мультфильмов по телевизору показывали выступление известного публициста. Он ругал прошлые времена и часто повторял слово “застой”. Дарья никак не могла понять, как народ двигался во время застоя, ведь это приказ замереть, как в детской игре.
— Жухлили, — пояснил ей Юра.
Анна Рудольфовна, которая весь вечер не могла протиснуться в оживленную беседу молодежи, наконец взяла реванш. Она десять минут держала речь о Горбачеве, о Ельцине, о перестройке, о принципах, которыми нельзя поступаться, — и было совершенно непонятно, что она хочет сказать. Хвалебные слова в устах Анны Рудольфовны почему-то воспринимались как оскорбление, а критика наводила на мысль о достоинствах критикуемого. Самойловы восприняли монолог Сережиной мамы как сигнал к прощанию.
То, что случилось потом, походило на вязкий, невымываемый из памяти кошмарный сон. Он поселил чувство мучительной вины: за беспомощность и за тайную радость — это произошло не со мной.
Юра хотел, чтобы Дарья проводила их с Анной до такси.
