Не выдерживает собака, уходит, а хозяин жалуется: пропала собака.
— Ты меня прорабатывать собралась?
— Почему бы и нет? Ты в чужих душах копаешься, можешь и о своей послушать, не убудет с тебя. Знаешь, я ведь тоже была влюблена в тебя.
— Сочиняешь, Галка, — поразился Костя.
— Правда. На третьем курсе. Мы с тобой даже целовались.
— Когда? Что ты врешь!
— Не вру. На даче у Мишки. Ты был здорово пьяный.
— Все равно я бы помнил.
— Ничего бы не помнил. Я же тебе говорю: для тебя женщина — физиологическая приставка. Дело, работа — вот это тебя увлекает до глубины потрохов. Ты мысленно посмотри на женщин, с которыми имел дело. Вот эта твоя, не помню, как зовут, из продовольственного магазина, — типичная представительница.
— Галина, ты к чему ведешь?
— К тому, что ты всегда был ущербный. И если невестке Анны Рудольфовны удалось разбудить тебя, то ей памятник можно поставить.
— А мне что делать?
— В каком смысле?
— Во всех.
— Колесов, ты же действительно не умеешь ухаживать за женщинами! — Галина всплеснула руками. — Конечно! Где тебе было учиться?
— Среди прочих достоинств этот недостаток до недавнего времени мне не мешал.
— Ой, Костенька, во мне прямо бушует женское злорадство. Отлились тебе девичьи слезки!
— Галка! Перестань ерничать! Я к тебе как к товарищу обращаюсь за советом, а ты куражишься.
— Хорошо, не буду. Прежде всего, перенесите свои свидания с территории больницы в скверы и парки Москвы.
— Не могу.
— Почему?
— По кочану.
— Костя, ты не уверен в ее чувствах, — заключила Галина, на минуту задумалась, а потом продолжила: — Не станет женщина по два часа прогуливаться с мужиком, если он ей безразличен. Нет, она явно к тебе неравнодушна. Слушай, тебе не кажется, что я сейчас выступаю в роли вульгарной сводницы?
— Не кажется. Продолжай.
— Кость, объяснись ей в любви. Ты должен не проиграть во времени. Знаешь, что сделает Мымра? Она выложит все Анне Рудольфовне. Не важно, что волноваться, как ты говоришь, не из-за чего, она такого насочиняет, что твоей подруге вовек не отмыться.
Костя брезгливо поморщился. И… выплеснул свое негодование на Галину.
— Может, и ты в ее команде? — процедил он. — Ты же с этой гадиной только что не целуешься. Цветочки на день рождения, коробочки конфет к праздникам…
— А ты что хотел? — Галка тоже разозлилась. — Да, я считаю, что с дерьмом, если оно начальство, надо ладить, не ворошить его и не портить себе жизнь вонью. Потому-то я ей и цветочки принесу, и коньяк любимый. А работать буду спокойно и не трепать себе нервы. Тебе хорошо быть принципиальным — ты ведь ни за кого, кроме себя, не отвечаешь! А на мне семья и сотрудники.
— Галка, извини, я не хотел тебя обидеть. Вернее, хотел, но не тебя. Ты все делаешь правильно.