— Весь спектакль простояла спиной к сцене, — пожаловалась Луиза Ивановна, — и в полный голос канючила: “Пойдем в столовую, бабушка!”
— Что же тебе не понравилось, дочь? — спросила Анна.
— Во-первых, они поют.
— И что в этом плохого?
— Взрослые тетеньки делают вид, что они маленькие мальчики, и, вместо того чтобы ясно разговаривать, скучно воют протяжными голосами. Во-вторых, там по углам были такие служительницы, которые в разные моменты начинали хлопать, чтобы весь зал тоже хлопал.
— Ты, конечно, не хлопала? — спросила Вера, улыбаясь.
— Конечно, — подтвердила Даша, — а свистеть — меня Колька научил — бабушка не разрешала. Мне не нравится, когда меня заставляют хлопать, когда мне не нравится.
— Логично, — заметил Сергей, — мне бы тоже не понравилось.
Воодушевленная поддержкой, Даша продолжала:
— В-третьих, там хорошая столовая, ну ладно, буфет, буфет. И по стенам красиво развешано.
— Так не говорят — “красиво развешано”, — поправила Таня племянницу. — Что развешано?
— Картины разные из сказок. И шоколадки тоже с рисунками из сказок продают. Бабушка мне пять штук купила.
— Полпенсии, — вздохнула Луиза Ивановна.
— Я пойду братика проведаю. — Даша вышла из комнаты.
Луиза Ивановна продолжала жаловаться на поведение внучки, но Вера, Таня и Анна, не слушая ее, настороженно смотрели друг на друга.
— Братика она проведает, — повторила Таня.
— Пять шоколадок, — напомнила Вера.
— Караул! — подытожила Анна, и они бросились в детскую.
Не успели. Щеки и нос малыша были уже вымазаны коричневой массой, а сам он сосал плитку, которую держала у его рта старшая сестрица.
Ревели дети хором: Дарья, получив от матери шлепок, верещала, наказанная за попытку отравить брата, а Кирилл, лишившийся сладкого, заявлял о своем неудовольствии классическим плачем младенца."
"Радостное настроение не покидало Анну и после ухода гостей. Она покормила Кирюшу, помогла Татьяне домыть посуду и убрать остатки еды в холодильник. Потом застелила постель: на Юриной половине кровати положила на матрас клеенку, сверху простыню. Вот сейчас наконец она ляжет рядом с ним, прижмется к нему. Вдруг ее тело, ласки разбудят в нем желание и это станет мощным толчком к выздоровлению?..
Юру она положила на спину, а сама устроилась у него на плече, крепко обняла за талию, ногу закинула на его ноги. Пыталась устроить его руки так, чтобы они покоились у нее на спине, но не получалось — они сползали безвольными плетями.
— Родной мой, милый, — шептала Анна. — Как хорошо! Как я соскучилась! Слава богу, ты со мной. Теперь мне кажется, нет, я уверена, все будет замечательно. Ты такой теплый, сильный — я без тебя истосковалась…
Муж не отвечал. Он спал.
Татьяна думала о сестре. Куда ни кинь — мрак.