Вложил Юре в руку рюмку с коньяком и поднес ко рту. Юра сделал глоток и тут же выплюнул, как ребенок выплевывает горькое лекарство.
— Не пошло? — Игорь на секунду замешкался, но тут же вернулся к прежнему тону. — Так, старик, начинаем все сначала, с детских лет. Прописываю: сначала по стакану пива ежедневно, потом переходите на дешевый портвейн. Подчеркиваю — самый дешевый. И этим макаром подвигаетесь до благородных напитков. Женское внимание и ласка тебе обеспечены. Старик, мы на правильном пути! Я бы тоже хотел повторить.
Юра смотрел на него и не узнавал. Впрочем, он никого не узнавал, слегка оживлялся, только когда его кормили. За две недели дома его научили слегка приподнимать руки и ноги, помогать при переодевании и пересаживании с кровати на кресло и обратно — весь прогресс.
Анна думала, что после того, как Юра уснул в кресле, и она заявила, что мужа пора укладывать спать, Игорь уйдет, но он не спешил.
— Укладывай, а потом давай поговорим.
— Сама справлюсь, — Татьяна выкатила кресло с кухни.
Игорь закурил, подошел к окну и молча смотрел на улицу.
— Не смущайся, — сказала Анна, — со мной уже все, кто мог, провели беседу: как и на какие средства мы будем жить, что нам делать: переехать к маме, продать квартиру и купить меньшую, и даже — представляешь? — отдать Юру в инвалидный дом.
— И что ты выбрала?
— Прежде, когда у нас возникали трудности, Юра всегда говорил: без суеты разведем проблемы по их важности и срочности и начнем решать. Сейчас самое важное — поставить его на ноги. Все остальное подождет. Считаешь, я не права?
— Права, — Игорь вернулся за стол, — с точки зрения женской, гуманной, общечеловеческой — права. Можно добиться того, чтобы он стал таким, как прежде?
Анне задавали этот вопрос десятки раз, она сама пытала каждого из врачей, которых приглашала на консультацию."
"— Что значит “таким, как прежде”? — спросила она раздраженно. — Ты можешь стать таким, каким был три года назад или три месяца?
— Он будет соображать? Сможет рассчитать нагрузку на крыло самолета? Вкалывать по десять часов в сутки? Пробежать тридцать километров на лыжах? Выпить литр водки, а утром отправиться на работу?
Анна отрицательно покачала головой. Никто не понимает, какую ценность для нее представляет Юра. Для всех он должен быть добытчиком, рабочей лошадью, а если лошадь захромает или ослепнет, то место ей на живодерне. Конечно, друзья и родные любят ее, любят Юру, желают им добра, но мыслят до пошлости приземленно. Как будто не существует других, высших человеческих отношений и чувств. Анне было обидно, что ее самопожертвование все воспринимали, с одной стороны, как норму, а с другой — как ошибку.