Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
Студент выкрутил руль влево, заставив какой-то фургон на встречной полосе испуганно вильнуть в сторону. Педаль газа — в пол. Окутавшись дымом из-под колес, «Волга» выстрелила в сторону Кольцевой… Каширка… Москворечье… Царицыно…
До самого кольца шел под сто двадцать, сбросив скорость только один раз, у поста ГАИ. Такси не видел. Даже успокоился. Выехал на донскую трассу. Пролетел Видное, Домодедово. Трасса пустая. Успокоился окончательно. С благодарностью глянул на перстень. В самом деле, было бы глупо и нелогично, совершив одно из самых дерзких ограблений в Новейшей истории (он быстро приучился рассматривать себя в крупном, историческом масштабе), спалиться из-за какого-то Голована… Кто вообще такой Голован? Придурок.
Тах-тах-тах! Двигатель «Волги», работавший все это время как часы, вдруг взревел, захлебнулся. Скорость резко упала, машина задергалась. Не понял! Он сильнее надавил на газ — двигатель ревел, машину трясло, скорость продолжала падать.
«Сцепление полетело, ни хрена себе!..» — подумал он потрясенно, выруливая к обочине. Как будто факт поломки противоречил каким-то основополагающим законам мироздания. На самом деле примерно так и было, только противоречивым было нарушение незыблемого воровского фарта и всеобъемлющей удачи, которые сопутствовали ему с момента обретения перстня.
Остановился. Заглушил машину, вышел. Открыл капот. Зачем, непонятно, все равно ведь сам он ничего не поправит… Тут подъемник нужен, какие-то запчасти… Автослесарь нужен, елки-палки. Впрочем, ничего не нужно. Надо скорее делать ноги отсюда, а машина… Фиг с ней, с машиной. Только бы убраться."
"Пока что его не покидало чувство уверенности, что все будет хорошо. Да, так оно и есть. Все обойдется.
И — обмер.
