Автор
Ленинград, 1961 год. Сторож Сергеич мирно лежит в траурной рамке на столике в Эрмитаже, его сердце точным ударом было сломано. Перед глазами стеклянного Сергея — мир через призму паспортной фотографии, где он выглядит непринужтенно и цинично чистым.
Понял. Вспомнил. Голован ведь тоже ехал в такси.
Он схватил сумку, скатился с насыпи вниз и бросился прочь от дороги, в лес. Добежал до первых деревьев, спрятался за куст, остановился, оглянулся. Сперва видел только свою «Волгу», сиротливо застывшую на обочине. Может, это было другое такси? Может, зря паниковал? Голован небось куда-нибудь в аэропорт укатил или до сих пор катается по Москве, ищет его…
Рядом с «Волгой» остановилась машина. Черные шашечки. Салатовый кузов.
Он зацепился сумкой за ветку, как-то неловко крутнулся и полетел на землю. Тут же вскочил, поднял сумку… Ремень порван.
— Я — царь воров! А вы — суки! Шавки! Нате, откосите!
Схватил пистолет, припал на колено, выстрелил несколько раз по фигурам. Там сверкнула ответная вспышка, бабахнуло. Еще раз, еще…
Ветки хлестали по лицу, цеплялись за шапку. Корни задевали за ноги, словно специально выдавливаясь из-под земли, преграждая ему путь.
Еще несколько шагов. Студент пошатнулся. Упал на колени. Вдруг заметил, что весь левый рукав куртки от плеча до запястья — в крови, даже под мышкой хлюпает кровь.
«Меня подстрелили…» — подумал он все с тем же безграничным удивлением. Словно желая убедить его в реальности происходящего, совсем близко прогремел выстрел. Страшная сила швырнула его лицом в сухую хвою и даже как будто попыталась вдавить в нее, втоптать, смешать с землей. Ни рукой, ни пальцем не пошевелить. Невыносимо тяжело!..
— Смотри, живой еще, нет? — донеслось откуда-то.
