История о противоречивой дружбе двух боевых летчиков, разделенной завистью и гордостью. Артем Гудимов спасает Генку Хоботова во время войны, но спасение порождает ненависть вместо благодарности. Их противостояние разворачивается на фоне героических событий Великой Отечественной войны.
Раздел Chitat.online для книги «Утомленное солнце» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
История о противоречивой дружбе двух боевых летчиков, разделенной завистью и гордостью. Артем Гудимов спасает Генку Хоботова во время войны, но спасение порождает ненависть вместо благодарности. Их противостояние разворачивается на фоне героических событий Великой Отечественной войны.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
История о противоречивой дружбе двух боевых летчиков, разделенной завистью и гордостью. Артем Гудимов спасает Генку Хоботова во время войны, но спасение порождает ненависть вместо благодарности. Их противостояние разворачивается на фоне героических событий Великой Отечественной войны.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Отцом… Я тогда хотела тебе сказать. Но ты был такой дерганный… Нашему сыну тогда третий месяц шел…
– Нашему сыну?! – Ему показалось, что он ослышался.
– Да, нашему сыну… А что, разве я не женщина? Разве я не была с тобой?
Напомнить бы ей, с кем она была… Точнее, под кем… Но что-то пропало желание. Неужели у него есть сын!
– Ты не рад?
– Рад.
Он в самом деле был рад. Хотя что-то сдерживало бурное проявление чувств.
– А ты надолго приехал?
– Нет. На три дня. Затем обратно в часть…
– И большая часть?
– Не часть, соединение. Авиационный корпус.
– Так ты целым корпусом командуешь? Даже не дивизией…
– Корпусом. Только штаб далеко, на Дальнем Востоке…
– Ну и что, и на Дальнем Востоке тоже есть жизнь!
Артему показалось, что она хоть сейчас готова ехать с ним на край света. В общем-то, ничего удивительного, жене генерала везде хорошо живется. Тем более если это не рядовой генерал, к тому же дважды Герой Советского Союза.
– А что мы стоим? Холодно же! А ну пошли!
Влада ярко улыбнулась, взяла Артема под ручку и повела к своему дому. Ему показалось, что он попал в какой-то воздушный поток, из которого невозможно вырваться. И прежде всего из-за недостатка желания… Все-таки Влада по-прежнему имела над ним власть. К тому же у них ребенок. И характер у Артема суровый. Он сумеет отбить у нее охоту искать маститых кобелей…
– Родители так и остались на Урале… – щебетала она. – Отец письмо написал. Про тебя спрашивал. Он так хотел, чтобы мы поженились… Это мама меня отговаривала. Летчики, говорят, долго не живут. Разбиваются часто. А если еще война, говорит, начнется…
– Война уже закончилась. Как видишь, я жив…
– А ты и не мог погибнуть! Я же тебя ждала!
Может, не такая уж она и пропащая, как он о ней думал. К тому же она красивая. И он ее любит… Артем чувствовал, как разгорается не совсем еще потухший костерок.
Они поднялись к ней в квартиру, зашли в прихожую. И тут навстречу им из комнаты выбежал мальчик лет трех. Влада весело подхватила его на руки.
– Антоша! Познакомься! Это твой папа!
Мальчик недоуменно смотрел на Артема. Что еще за папа?
Да и не мог Артем быть его папой. У ребенка черные кучерявые волоса, смуглая кожа, подозрительно знакомый нос. Его кавказское происхождение так и лезло в глаза. А в памяти всплыла картинка из далекого сорок второго. Влада на кровати с раздвинутыми ногами, а на ней гарцует лихой джигит с четырьмя шпалами в петлицах. Вот кто, оказывается, папаша…
– Владислава! – донесся из спальни хриплый мужской голос.
Влада нахмурилась, метнула в сторону комнаты досадливый взгляд. И с нескрываемой злостью:
– Сейчас!
Артему показала на горницу. Проходи, мол, я сейчас. И ребенка на руки взять бы не помешало.
Малыша он на руки взял. Ребенок все-таки. Но в горнице не остался.
