Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
Артем слышал о девушках, у которых на счету было более семисот боевых вылетов. И это при том, что у мужчин-бомбардировщиков с начала войны давали Героя Советского Союза за тридцать боевых вылетов днем. И за двадцать боевых вылетов ночью. Сейчас планка поднялась до ста вылетов, но все равно это куда меньше, чем семьсот…
Девушки бежали к Артему. Ну вот, сейчас будут рвать на куски за то, что, как тот лис, пожаловал в их курятник. И действительно, на него набросились со всех сторон. Подхватили на руки и давай качать. Да еще и с радостными воплями…
Артем отыскал взглядом женщину с погонами майора.
– Полковник Гудимов! – представился он. – Там моего товарища сбили, – показал он в сторону, куда должен был упасть Алексей.
– Мы все видели, – улыбнулась майор. – И как немца били. И как сами падали… А за вашим товарищем уже выехали…
– Спасибо.
– Я вам честно скажу, товарищ полковник, мужчин мы не жалуем, – сказала она. – Но вы – особый случай. Вы нас от «мессеров» спасли…
– От «фоккеров», – поправил Артем.
– А нам ночью что «фоккер», что «мессер» все одно… Видите, товарищ полковник, как мы живем? Нормальные советские женщины по ночам с нормальными советскими мужчинами спят, а мы по ночам в гости к немцу ходим…
Кто-то из девушек прыснул в кулак, кто-то заулыбался.
Зато война добавила ей звездочек на погоны. Артем не знал, в каком звании она закончила училище. Но сейчас у нее на погонах по четыре звездочки. Капитан Бахметьева.
Он подошел к ней, остановился в нерешительности. Молча протянул ей обе руки.
Но Римма даже не шелохнулась. Стоит насупившись. Только губы и ресницы подрагивают…
– Товарищ полковник, так у нас не принято! – окликнула его майор.
Артем вздрогнул, убрал руки.
