Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
Он явно ждал, когда Артем начнет набирать высоту, чтобы угробить его на взлете. А земля совсем рядом. Снег, лед замерзшей реки. Прямо по курсу железнодорожный мост. Высокие верхние конструкции. Достаточно широкий центральный пролет, только вот по высоте не очень. И все же пролететь можно. Только какой в этом смысл?
Артем шел над рекой. Сейчас он потянет ручку штурвала на себя, самолет взмоет над мостом. Но частый чахоточный кашель мотора известил, что с ним происходит что-то неладное. Винт застопорился. Все-таки не выдержал двигатель форсированной нагрузки.
Самолет прошел под мостом, винтом коснувшись снежного покрова. Еще бы чуть-чуть, и можно было бы брюхом вспахать лед. Но Артему повезло. Самолет плавно пошел на взлет, вынырнул из-под моста. А спустя пять-шесть секунд после этого позади него раздался взрыв. Это финский самолет врезался в верховые конструкции моста…
С первого захода финские бомбардировщики и два истребителя смогли уничтожить на стоянке два советских самолета.
Посадка с убранными шасси на заснеженное поле прошла успешно. Машина плавно шлепнулась на брюхо. Лопасти винта снова согнулись в бараний рог, серьезно пострадало правое крыло. Зато Артем жив-здоров. Только вот настроение осталось висеть на опорной балке пройденного моста. Он снова совершил дисциплинарный проступок, граничащий с преступлением. Тем более что машина испорчена.
Остывала после жаркого боя душа. Остывало на морозе тело. Ледяной ветер задувал в открытую кабину. Теплая куртка спасала туловище. А ногам досталось не на шутку. Брезентовые солдатские сапоги легко пропускали холод, даже теплые портянки не препятствие. Чтобы согреться, Артему пришлось выбраться из кабины. Собрал охапку валежника, развел костер. Хорошо, что он упал на свою землю.
