Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
А он подождет…
Но ждать пришлось долго. Влада появилась лишь во втором часу дня. Но ведь появилась. Красивая, нарядная. Артем подошел к ней – сияющий, торжественный, вручил ей букет цветов.
– Ух ты, пионы! – обрадовалась Влада. – Люблю пионы! Как ты угадал?
– А я догадливый.
– Да? А я знаешь, не очень… Я не думала, что ты придешь, – Она окинула его благодарным, но вместе с тем встревоженным взглядом.
– Как же не думала, если я обещал? – удивился Артем.
– Ну ты-то обещал. А Захар сказал, что ты не придешь.
– Кто такой этот Захар? – нахмурился он.
– Я тебе о нем говорила. И он, должно быть, разговаривал с тобой…
Теперь Артем понял, о ком идет речь. О том самом босяке из подворотни, который пытался заказать ему путь к Владе.
– Боялся я этого мазурика, – фыркнул он.
Влада смотрела на него долгим, изучающим взглядом. Затем сказала:
– Его все боятся.
– Я – не все! – отрезал Артем.
– Ты что, в самом деле его не боишься?
– Ты меня хочешь обидеть?
– Нет, просто… Понимаешь, он мне проходу не дает. Ни с кем дружить не позволяет…
– И к тебе пристает? – мрачно спросил он.
– Пытался. Но я пригрозила, что отцу пожалуюсь. А он моего отца боится. Он все-таки главный инженер оборонного завода, сам, наверное, понимаешь, что это значит…
Артем понимал. Завод режимный, бдительный контроль со стороны НКВД. А с чекистами Захар связываться боится. Видать, рыльце-то в пушку.
– Теперь можешь ему мною грозить, – великодушно разрешил он. – Я ему сам лично объясню, что тебе с ним не по пути…
– И не побоишься?
– Ну вот, снова заладила… – отмахнулся Артем.
– Да я не возражаю, – пожала плечами Влада. – Но а если Захар?.. Знаешь что, давай так, ты, пожалуйста, разберись с ним, а потом мы пойдем с тобой в кино, будем есть мороженое, держаться за руки, если хочешь…
«Держаться за руки…» Обещание для девушки смелое, откровенное. Но и от Артема требовалась большая смелость, чтобы выполнить ее условия. А ведь она действительно поставила перед ним условие. Как будто он рыцарь, а она его дама сердца.
– Я хочу держать тебя за руку, – решительно сказал он. – Я хочу идти с тобой по жизни…
– Что ж, дело за тобой! – многообещающе улыбнулась она."
"Умом Артем понимал, что не должен бросать вызов подозрительному Захару. Он курсант летного училища. Но прежде всего сознательный комсомолец. А тут какой-то босяк из подворотни. Да он просто не имеет права связываться с ним… Но сердцем он понимал другое.
