В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
— Тебя он бесит!
— Меня он не бесит, я с твоим характером справляюсь. Проблема в другом.
— В чем тогда?
— В том, что, заваривая какую-нибудь кашу, ты никогда не знаешь, как ее разгрести. Разгребать ее всегда приходится кому-нибудь другому. В нашем случае — мне. Ты не умеешь скандалить красиво. Ты идешь на уничтожение и никогда не выходишь в плюс.
Она не понимает, о чем я говорю. А я не знаю, как ей это объяснить.
— Леднёв, ты не много на себя берешь? Устроил мне тут разнос… с воспитательной лекцией… — не очень уверенно, но все же продолжает кусать меня Саша.
— А ты возьми на себя столько, сколько я взял. Вывезешь, не сломаешься — тогда и поговорим.
Глава 3
…если хочешь соврать — говори правду…
Настя
Господи, как я ненавижу эти сборища. Может, для кого-то и в кайф рожей посветить лишний раз на таком мероприятии, но только не для меня. Форум предпринимателей, который снова отнял у меня драгоценную субботу, проводится под эгидой мэра, поэтому для меня это не развлечение, а работа.
— Настя, ты сегодня особенно красивая, — улыбается Филипп.
— Ты мне всегда это говоришь, — тоже улыбаюсь, ответно касаясь его руки.
Сейчас меня бодрит исключительно присутствие рядом Филиппа. Я умею уговаривать, а он не умеет мне отказывать, хотя делать ему здесь совершенно нечего. Мероприятие официальное, «плюс один» не предполагается, но я все равно притащила его с собой.
— Потому что ты красивая — всегда.
Отблагодарив Филиппа за комплимент еще одной теплой улыбкой, увожу взгляд за его плечо… и холодею.
Леднёв?
Для верности я еще немного сомневаюсь и разглядываю его со всех сторон, с каких только могу разглядеть.
Твою мать. Леднёв.
Кровь ударяет мне в лицо — чувствую, как загораются щеки, и этот горячий румянец сводит скулы оскоминой.
— Настя, с тобой все нормально? — спрашивает Филипп.
Я и не сомневаюсь, что мое внутреннее состояние отражается на лице.
— Мне очень плохо.
Спасибо, Никита, я до сих пор кидаюсь твоими фразочками, вот и сейчас мне кое-что пригодилось.
Если хочешь соврать — говори правду, всегда советовал он. Голая, неприкрытая правда отталкивает, и в нее труднее поверить, чем в самую наглую ложь.
— Давай уйдем. Ты говорила, что после официальной части мы сможем уйти.
— Рано. Мне еще нужно помелькать, — мое желание побыстрее свалить отсюда снимает как рукой.
