В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
Ему всего сорок четыре, он меня на десять лет старше, и он из тех мужчин, которые рано седеют. Седина придает ему особый шарм. У него за плечами неудачный брак, от которого осталось двое прекрасных детей. Сын и дочь.
Снова глянув вперед, я понимаю, что пока разговаривала с Филиппом, Леднёв куда-то испарился.
— Ты кого-то ищешь? Хочешь с кем-то поговорить? — интересуется Филипп, замечая, что я ищу кого-то глазами.
— Хотела, но это неважно, — разумеется, нахожу, как отделаться от этого неудобного вопроса.
— Тогда пойдем отсюда.
Остынь, Настя, приказываю я себе. Остынь!
Меня рвет от противоречий. И от радости, и от страха, и от какого-то непонятного отчаяния. Меня просто разрывает на куски, и в этот момент я почему-то ненавижу Филиппа. Я готова его убить, будто он причина всех моих бед.
Остынь, Настя, проговариваю, как заклинание, но это не помогает.
Остынь — пока надеваю пальто.
Остынь — пока мы едем к Филиппу.
Остынь — пока пью теплое красное вино.
Воспоминания во мне кричат и беснуются. Они не дают сидеть на месте, и я сама не замечаю, как начинаю ходить туда-сюда по комнате.
— Настя, что случилось? — с тревогой спрашивает Филипп.
— Ничего, — отвечаю я честно. Ведь еще ничего не случилось.
— Ты сама не своя.
— Я знаю. Мне кажется, я должна была что-то сделать, но забыла что.
Не вру. Именно так себя и ощущаю — словно забыла сделать что-то важное.
Я хочу унять этот зуд, но не знаю как. Хочу что-то сделать, но не знаю что.
— Тебе просто нужно отдохнуть, ты вымоталась.
— Вызови такси, я поеду домой, — говорю это раньше, чем соображаю, что именно говорю. Иногда так бывает: энергия опережает мысли.
— Настя, что за глупости? — конечно, он пытается урезонить меня, не понимая внезапной перемены настроения и такого спонтанного решения.
— Хорошо, я сама.
— Прекрати, — недовольно говорит он. — Хорошо. Раз ты так решила.
Филипп вызывает мне такси, а я уже стою в прихожей и натягиваю пальто.
— Не выходи одна, я провожу.
— Не надо.
Мне душно и хочется быстрее выйти на улицу. Еще минут десять у подъезда мы ждем машину. Филипп пытается получить какие-то оправдания моему поведению. Его недовольство понятно, но ничего не могу объяснить. Интуицию на слова не переложишь. Я просто знаю, что мне надо домой.
— Прости меня, Филипп, — говорю, перед тем как сесть в такси.
— За что? — со спокойным удивлением спрашивает он.
— За все. Простишь?
— Ты точно заработалась.
