В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
Я не успеваю ничего ответить по этому поводу, к нам заглядывает Славка:
— Тая, какой галстук надеть? Этот или этот?
— Тот, что в правой руке, — не оборачиваясь, отвечает она.
Это для меня Григорьева-Яковлева — Тося, а муж любовно зовет ее «Тая».
— Ты даже не посмотрела!
Тая поворачивается и по-женски придирчивым взглядом смотрит на галстуки.
— Я же сказала: тот, что в правой руке!
— Что случилось? — интересуется Славка, замечая настроение жены.
— Наську на секс уговариваю.
— Серьезно? — любопытствует он.
— Не радуйся, не с нами!
— Тьфу, блин, а я уже подумал, что мечта моя сбудется.
— Мечта?! — восклицаю я. — Слава, вернись! Иди сюда, на — потрогай! Мечты же обязательно должны сбываться!
— А можно? — снова заглядывает он.
— Конечно, можно!
Славик будто раздумывает, сведя в одну линию густые брови, а мы с Тоськой падаем со смеху.
— Нет. Ты сейчас отнимешь у меня мечту. О чем я тогда мечтать буду?
Я хохочу. Тося тоже.
— Яковлев! — кричит она.
— Нет!
— Яковлев, ну дай денег на новые титьки!
— Нет!
— Жмотяра!
Яковлев тоже басовито хохочет откуда-то из прихожей.
— Подожди, я их провожу и поговорим спокойно.
Таисия ставит свой бокал на маленький столик из спила дерева и на некоторое время оставляет меня одну. Я жду, пока она проводит мужа и дочь. Слава должен отвезти Иринку к своим родителям на выходные.
— И что? — снова спрашивает Григорьева-Яковлева, вернувшись ко мне с двумя чашками крепкого кофе.
Вино мы допьем позже, после кофе. У нас с Тоськой свои привычки, и нам все равно, даже если кому-то наши вкусы покажутся дикостью.
— И ничего, — повторяю я.
— Неужели Леднёв потерял квалификацию? Он же олимпийский чемпион по укладыванию Климовой в постель.
— Угу, можно сказать, единственный призер, — стараюсь перевести все в шутку, но почему-то у меня начинают гореть щеки. Огонь распаляет меня изнутри, и мне это не нравится. Мне не нужна буря. У меня есть мой якорь. Филипп. Он мое спокойствие, мое постоянство, моя уверенность. Мне не нужна буря…
— Вообще ничего? Никак? Даже не поцеловались?
— Поцеловались. При встрече.
— А-а-а, ну слава богу, а то ты меня прям напугала. Все. Прощай, Филя.
