В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
Я наказываю его за свою трусость.
Тогда я еще не признавала, что это трусость, как и все, благородно называя ее чувством самосохранения.
— Пока. Удачно тебе съездить на сборы, — бросаю я и влетаю в подъезд.
Убегаю. От него. От себя. От своего нераспознанного разочарования, которое холодком притаилось где-то в дальнем уголке сердца.
Тоська не спит. Смотрит телевизор, жуя что-то сладкое.
— Хватит жрать сладкое ночью, потом снова будешь ныть, что жопа в шорты не влезла, — падаю рядом с ней на диван и набрасываюсь на клубничный мармелад.
— Мармелад можно, — возражает она.
— Можно пару штук, а не килограмм за раз.
— Климова, ты че такая злая? Леднёва отшила, да?
— А то ты не знаешь!
— Надеюсь, вы мирно разошлись? — Подруга сверлит меня внимательным взглядом: ждет подробностей.
— Козлина твой Леднёв!
— Значит, не мирно, — со вздохом констатирует Таисия.
— Зря ты за его чувства переживала. Ему вообще наплевать. Он и бровью не повел. Я тебя понял. И пока.
— Серьезно?! — округляет глаза Тося. — Не может такого быть.
— Еще как может.
— А-а-а-а, так он — «козлина», потому что бровью не повел? Так это тебе не Дёмка — в ногах валяться не будет.
— Дёмка хоть целеустремленный… добивается! — взмахиваю рукой в безнадежном жесте.
— Ага, — смеется Григорьева, — только ничего добиться не может. А что ты ему сказала?
Следующие несколько минут я отвечаю на бесконечные «а ты?», «а он?». В финале Тоська начинает ржать, катаясь по дивану.
— Григорьева, заткнись, а? — обиженно фыркаю. Именно сейчас я не в силах разделить ее веселье.
— Ой, не могу-у-у… ты так и сказала?
— Так и сказала. Хватит уже ржать!
Тося, наконец, решает уважить мою драму и затихает, усмирив себя мармеладкой.
— Ну, все, — слизывает сахар с пальцев, — ща падажи, вернется Никитос со сборов…
— И что?
— И п*здец тебе, Климова! — снова хохочет. — А вообще, я тебя поздравляю. У тебя появился настоящий бывший! Да-да, — воодушевленно продолжает подруга, загоревшись вдруг неуемной энергией. — Леднёв! Он просто идеальный бывший! Такой, чтобы звонить по ночам, бесконечно трахать ему мозги… — мечтательно тянет она.
— Я? Звонить? Леднёву? — презрительно выделяю каждое слово. — Ни-ког-да!
Глава 8
…Сначала я ненавидел ее за то, что она такая.
Затем полюбил, потому что никогда таких больше не встречал…
Никита
Весь следующий день после встречи с Настей плаваю в каком-то умственном напряжении.
