В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
— Алло, — отвечаю я и не узнаю свой голос.
— Настя, что Польке надо? Замучила меня звонками. Ты где?
— Я дома.
— Что случилось? — Голос подруги доносится будто издалека.
— Ничего. Все хорошо.
— Не ври мне. Что случилось? Я слышу по голосу.
— Полька беременна. По этому поводу у нас сегодня семейный обед.
— О, боже… Только не говори мне, что ты пойдешь туда…
— Конечно, пойду.
— Не смей! Слышишь! — паникует подруга. — Я тебе запрещаю! Так, я сейчас на даче, но я приеду.
— Тося, успокойся, со мной все хорошо.
— Да что ты мне сказки рассказываешь! — рычит она и бросает трубку. Наверное, уже бежит к машине, чтобы вернуться в Москву.
Полька сказала, что собираются они к двум. Я как раз успею привести себя в порядок и приехать, даже не опоздаю.
О, я не могу это пропустить. Ни за что на свете.
Холодный душ, хоть и не избавляет от головной боли, но порядком отрезвляет. Вытирая полотенцем волосы, я с особым вниманием рассматриваю свое голое тело.
«Ты стала, кем хотела?»
Не стала! Я так и не стала, кем хотела!
Моя машина осталась у того ресторана, в котором мы с Леднёвым накануне распивали вино, поэтому пришлось ехать на такси. Чему я несказанно рада. По правде говоря, мне снова хочется выпить. И уж если быть совсем честной — напиться. Не для удовольствия — до отвращения.
Опять поднимаюсь по узкой лестнице на второй этаж, опять весь зверинец уже в сборе. Мамочка, папочка, сестра и ее муж.
— Настенька, а я уже переживала, что ты не приедешь, — елейным тоном говорит мать.
— Правда переживала?
Мать бледнеет, слыша мой голос. Папуля и сестра нервничают, только Дёмка больше всех рад меня видеть. Его глаза на своем месте — в ложбинке между моих грудей.
Смотри, милый, не стесняйся. Я же для тебя старалась. Плечи оголила, грудь обтянула. И ведь ничего развратного, классика — только милое маленькое черное платье.
— Настя, пожалуйста, не порти всем настроение, дай спокойно пообедать, — тихо просит Полина.
Одним возмущенным глотком я осушаю половину бокала.
— Ах не портить вам настроение? — вскипаю и даже не пытаюсь себя остудить.
