В темном зале замка, дыхание Чэйлена Завоевателя прерывалось лишь от жестокой болью. Люлюн кровь в ушах шептал: "Я никогда не скажу тебе...". Но его тяжелый удар на лице Дюрана, словно пытаясь прихлопнуть летучую мышь, оставался лишь символом того, что они уже резали ногти, разбивали все пальцы ног и бил по спине, пока Чэйлену не стало так же плохо, как остальным заключенным....
— Да, — мрачно сказала она Тени. — Я точно помню, где находится твоя хижина.
Глава 32
— РАНА СКВОЗНАЯ.
Амари смотрела прямо перед собой, пока Некси осматривала рану на плече. Они вернулись в хижину Тени, Амари сидела на одном из грубо сколоченных стульев, без ветровки и рубашки, ничего, кроме спортивного лифчика, раны и крови, которая высыхала на ее коже.
— Чем, черт возьми, тебя ударили?
— Ножка стула.
Тень отступила."
"— Я думала, что разделалась со всеми охранниками Чэйлена.
— Это был отец Дюрана.
— Личное внимание Даавоса, — горько пробормотала Некси, открывая аптечку. — Ты должна быть польщена, что он предпочел тебя всем остальными его приоритетами.
— У него больше нет приоритетов. Они все мертвы.
Тень остановилась с перекисью водорода и марлей в руках. Ее лицо казалось застывшим, как будто эмоции парализовали ее.
— Что? — хрипло сказала она.
— Это был «Конец света». Они все мертвы. Я видела скелеты.
Тень закрыла глаза и покачала головой. — Я пыталась им сказать. Перед побегом я пыталась сказать им, что все это плохо кончится.
Амари кивнула, потому что согласилась и потому что не доверяла своему голосу. Вид всех этих скелетов, искаженных страданиями, был одним из тех образов, которые она никогда не забудет.
— Положи это подмышку и на спину. — Когда Амари моргнула, глядя на полотенце, Некси сложила его и приложила на место. — Подержи здесь, чтобы я не залила все перекисью.
— А точно, прошу прощения.
Амари сделала, как ей было велено, плотно прижимая махровую ткань и ожидая. Пока ее взгляд блуждал по хижине, она думала, что здесь все должно было измениться. Все, через что ей пришлось пройти, было настолько огромно, что казалось все вокруг должно измениться, как и она сама. Вместо этого грубая мебель, сундук Дюрана и верстак для хранения оружия остались там, где их оставили.
Она сосредоточилась на сундуке у кровати. Он все еще был полон вещей Дюрана? Возможно.
Вещи, просто вещи. Но они определяли нечто, что опровергало их неживую природу. Они также служили напоминанием, что ни Дюран, ни последователи культа больше никогда не будут нуждаться в своих личных вещах.
— Держись. Будет больно.
