В темном зале замка, дыхание Чэйлена Завоевателя прерывалось лишь от жестокой болью. Люлюн кровь в ушах шептал: "Я никогда не скажу тебе...". Но его тяжелый удар на лице Дюрана, словно пытаясь прихлопнуть летучую мышь, оставался лишь символом того, что они уже резали ногти, разбивали все пальцы ног и бил по спине, пока Чэйлену не стало так же плохо, как остальным заключенным....
По крайней мере, раньше была. Посмотрим, изменилось ли это.
После этого они замолчали, и проселочная дорога продолжала извиваться по невысоким холмам, тяжелые верхушки деревьев образовывали над ней арку из листьев. Снова взглянув на часы, она заметила, что полог над головой достаточно толстый, чтобы заслонить ночное небо, но даже близко не похож на туннель, способный защитить их от солнца.
— Нам скоро понадобится убежище, — сказала она. — У нас мало времени.
— Здесь, сворачивай направо.
Амари нахмурилась, взглянув через лобовое стекло: «направо…»
Она чуть не промахнулась и ударила по тормозам.
Грунтовая дорога была узкой, как соломинка, больше похожей на тропинку через заросли, чем на настоящую дорогу, и когда она пробиралась сквозь густую листву, виноградные лозы царапали бока Эксплорера, и все вокруг было зеленым в свете фар. Через некоторое расстояние появился просвет.
— Остановись здесь, — сказал мужчина.
Она нажала на тормоз, но не увидела никакого строения, только крошечную прогалину. Жуки и мотыльки, привлеченные светом фар, сновали среди подлеска, собираясь, словно по сигналу сирены, и танцевали с неуклюжей грацией.
Амари припарковала Эксплорер, но двигатель не заглушила. Уединенность этого места напомнила ей фильмы ужасов.
— Выходим одновременно, — сказал мужчина. — Не делай резких движений. Положи руки за голову, и любые пистолеты или ножи должны остаться в машине.
— Я не оставлю свое оружие.
— Оставишь. Если ты выйдешь с чем-то в руке, она убьет тебя прежде, чем я смогу объяснить. В любом случае она может нас застрелить.
Амари повернулась к нему: «Где мы и кто нас здесь встречает? Ты скажешь мне или я разверну этот внедорожник и…»
— Как ты думаешь, сколько времени продержится твой брат? Реально? — Когда она выругалась, пленник переместился на ее сторону внедорожника и положил руку на дверцу. — Итак, на счет «три» мы выходим одновременно и молимся Деве-Летописеце, чтобы она дала мне время все объяснить до того, как она спустит курок.
— Я беру это, — она подняла пульт управления ошейником. — Если ты ведешь двойную игру, то…
— Три.
Он открыл дверцу и выскользнул наружу, подняв руки и оставив дверь открытой, как щит.
Амари снова выругалась. Она чертовски устала постоянно терять контроль.
Потянувшись к своей дверце, она открыла ее и вытянула ногу наружу.
