В темноте искаженные отражения создают мрачные картины на столе – место, где судьба юного парня ожесточенно борется с его виной. Угрюмый человек за столом владеет его жизнью, каждый его взгляд подчеркивает унизительное неравенство.
Нахожу взглядом несколько пар пижамных штанов, беру одни из них и направляюсь следом за мужчиной. В душевой кабинке шумит вода и поднимается пар от горячей воды. Зеркало запотело. Кладу штаны на тумбочку близ раковины и собираюсь тихо удалиться из ванной комнаты, но мне не дают.
Сильные руки разворачивают меня на сто восемьдесят градусов и прижимают к горячему мокрому торсу.
— Тебе тоже нужно в душ, — Арчи хватает меня за низ пуловера и снимает через голову.
— Я не…
— Не будешь спорить со мной, — перебивает меня мужчина и красноречиво смотрит на мокрый топ, который прилип к моему телу.
Тяжело вздохнув, расстегиваю джинсы, в то время как Арчи держится за нижний край топа и ждёт, когда я подниму руки.
Подчиняюсь. Вещи мокрыми тряпками падают на пол. Мужчина заходит в душевую кабинку и увлекает меня за собой, подставляя под поток горячей, почти обжигающей, воды.
Невольно приоткрываю рот, подставляя голову под поток воды. Зажмуриваюсь, но когда открываю глаза, натыкаюсь на взглядом на изучающего меня Арчи.
Арчи преодолевает то маленькое расстояние, что было между нами. Прижимает меня к себе. поднимает руку и касается лица, убирая прилипшие пряди волос за ушко. Склоняется, едва ощутимо касается моих приоткрытых губ своими.
— Прости, — слышу я его шепот и не понимаю — за что именно он сейчас извинился. За сегодняшний день? Или за те два месяца, что были до?
Но он ничего не поясняет.
Прикусывает мочку уха и прокладывает дорожку нежных поцелуев вниз по шее. Отклоняю голову, предоставляя ему больше доступа к желанному участку тела. Губы становятся всё настойчивее, щетиной царапает тонкую кожу, руки всё крепче прижимают, всё сильнее пальцы впиваются в кожу — больно, но так привычно.
Арчи подхватывает меня за талию и прижимает к стенке душевой кабинки.
— Прости, — тихий рокот, и он вновь сминает мои губы в горячем требовательном поцелуе, который не даёт возможности ни дышать, ни мыслить.
— Прости, — повторяет он снова и вновь нападает на губы, царапая щетиной подбородок.
Сминает грудь, бедра. Опускается ниже, прикусывает кожу на шее, ключице, тем самым сводя меня с ума.
