В темноте искаженные отражения создают мрачные картины на столе – место, где судьба юного парня ожесточенно борется с его виной. Угрюмый человек за столом владеет его жизнью, каждый его взгляд подчеркивает унизительное неравенство.
И доверил мне сразу печь блинчики, которые любит вся охрана, коих только на территории особняка оказалось двенадцать человек.
Я уже успела пожалеть, что спустилась на кухню в шесть утра, так как за полтора часа готовки тесто стремительно убывало, а блинов больше не становилось. И всё из-за Дэна и двух других периодически появляющихся охранников, которые голодали после ночного дежурства на территории.
— Ты просто завидуешь, что Дашины блинчики улетают быстрее, чем твои. Но ты не волнуйся, ты всё равно останешься моей самой любимой женой, — подмигнул Дэн повару, за что, наконец-то, был изгнан из кухни вафельным полотенцем.
— Идиота кусок, — беззлобно подытожил Жорик и продолжил готовить сосиски и овощи на электрогриле.
Перевернула блинчик и заглянула в вазочку с конфетами. Взяла одну из них — барбариску. Развернула фантик и отправила сладость в рот, с блаженством ощутив вкус беззаботного детства, шумных игр, походов в лес и парк аттракционов с родителями и братом.
Но сейчас все это давно позади и я имею то, что имею — ничего.
Отложила готовый блин на тарелку, залила новый и вскрикнула от того, что кто-то достаточно наглый отклонил меня назад, словно мы танцуем танго.
Арчи. Кто же ещё может себе позволить подобную, не спрашивая и не ставя в известность?
Мужчина обрушился на мои губы, словно ураган — внезапно, порывисто.
От него пахло потом, кожа, привычно обнаженного торса, была влажной и горячей. На шее полотенце, свидетельствующее о том, что он прямиком из своего личного спортзала.
Прикусив напоследок нижнюю губу, вернул меня в вертикальное положение и самодовольно улыбнулся:
— Доброе утро, — зажал между зубами конфетку, которая буквально несколько секунд назад была в моём рту. — Сладкая.
Сделала вид, что ровным счетом ничего не произошло и вернула внимание сковородке, на которой жарился уже обугленный блин.
— Завтрак через двадцать минут, — бросил Арчи повару и, судя по шагам, вышел из кухни.
Обернулась, чтобы убедиться в его отсутствии и наткнулась на ошарашенный взгляд Жорика, который понял, что ничего не понял. В ответ лишь равнодушно пожала плечами, будто ничего особенного не произошло, и вернулась к многострадальной выпечке.
