Словно из зазоров плоти и кости вырывается сердитый рык природы — холодный дождь барабанит по штанинам, ветер обнадеживает холодом в лицо. Я тащу за собой грязные следы бегства, ноги сухие ветки цепляются и режут кожу. Каждый шаг уносит меня дальше от того, что ждёт за поворотом, но я продолжаю бежать — за жизнью. Лабиринт звёзд на небе становится все более неясным в тёмной ночи, рев молний омывает весь пейзаж вокруг меня....
— Я так и поняла, — ответила ему и надела мягкие домашние тапочки на свои босые ноги.
— А насчет меня никто не звонил? — подал голос Дэн, наигранно загрустив. — Я бы тоже не отказался от тапочек и кофеёчка, если можно.
— Я бы тоже от кофеёчка не отказался, — отозвался водитель, который за всю поездку проронил лишь несколько слов, и то шепотом.
— Ох, ты блять! — подпрыгнул на месте Дэн. — Говорящий! А чё молчал-то всю дорогу?
— Не знал можно ли говорить при них, вот и молчал, — пожал плечами парень, имя которого я так и не узнала.
Новые люди в охране Артура, явно были подобраны тщательно и этот факт, как ни странно, успокаивал.
— Молодец, — похвалили его Дэн, ткнув кулаком в плечо. — Сечёшь фишечку. С этими красотками могу говорить только я…
— Слышишь, болтун, — перебил его пламенную речь Михаил Ильич. — Захлопни уже свой генератор слов, иди завтракай и отсыпайся. Вечером смена в клубе.
— Ни секунды покоя. Ничего без меня не могут, — театрально вздохнул Дэн, а мы с Полиной, тем временем, покинули салон внедорожника и направились к парадному входу в особняк.
Долго на руках Пося не усидела и как только мы вошли в дом, её маленькие ножки в розовых носочках пошлёпали по светлому каменному полу вестибюля.
Внутри дома тоже всё осталось прежним, изменились лишь некоторые детали декора и цвет стен стал немного темнее, чем я его помнила. Всё так же, как и раньше отражало холодность и закрытость хозяина этого дома, а также полное отсутствие интереса к интерьеру. Холостяцкая берлога, которая хоть и была чистой и ухоженной, отражала одиночество её обитателей.
Со стороны кухни раздался знакомый мне голос:
— Ну, где она ходит? У меня сейчас всё остынет, — раздражался Жорик, громко топая по узкому коридору, ведущему в кухню.
Как только мы оказались в поле его зрения, из рук мужчины выпала ложка и со звоном ударилась о каменный пол. Но Жорик даже не попытался её поднять, продолжая смотреть, то на меня, то на Полину, которую, как раз-таки, привлек звон. Поэтому подбежав к повару, доченька поспешила поднять столовый прибор и вернуть его мужчине, который смотрел на Посю с приоткрытым ртом.
— Нихрена себе! — глубокомысленно изрёк Жорик. — Это то, о чем я думаю? Да?
— Смотря, о чем ты думаешь? — пожала я плечами и широко улыбнулась мужчине, который за эти два года успел обзавестись новыми цветными татуировками на шее и руках.
— Это же дочь самого Дьявола! — от переполняющих его эмоций, Жорик был готов прыгать на месте.
