Автор
В зловещей тишине отсутствия света и шторах, темнота навевает страх. Уютный холодок от выключателя лишь немного освещает эту гробовую комнату, заставляя дрожать под потускневшей ртутной лампой. Кровь стынет в жилах, а желание выпить кажется неотвратимым приговором к жизни....
— Ага… Я в последний момент успел, — продолжает дядя Сережа, — сам охуел слегка.
— А мне кто-нибудь что-то будет объяснять? — решаю я вклиниться в разговор. В конце концов, а чего терять-то? Явно не родственные эмоции новоявленного папаши.
Хотя обидно все же: мог бы, ну, не знаю… Хоть выказать интерес ко мне, как дочери… Не обнять, но хоть руку пожать, представиться…
Типа: “Люк, я твой отец” и все такое…
А тут ни “здрасте”, ни…
Обидно, короче говоря.
У меня и без того с родственными отношениями напряженка, а тут целый отец объявился, да и тот бракованный!
Так что, если бы могла, то уже сбежала бы! Но вот проблема: некуда мне… И, получается, что выбора-то нет…
— Ну, вы поговорите тут, — кряхтя, поднимается дядя Сережа.
Отец не комментирует, молча провожает взглядом своего помощника до дверей, ведущих куда-то вглубь квартиры, затем поворачивается ко мне.
Смотрит, курит, молчит.
И я молчу.
Хватит уже того, что сказала.
Пусть он теперь солирует.
— Короче так, девочка, — начинает он, и я поздравляю себя с маленькой победой, — я до недавнего времени про тебя нихрена не знал.
Ну, понятно… А тут внезапно узнал.
— А тут внезапно узнал… — словно слышит он мои мысли, — не вовремя, блять.
Пожимаю плечами. Дети — всегда не вовремя. Мама так говорит.
— Как вы познакомились с мамой?
Он тормозит, видно, сбиваясь с мысли, чуть заметно морщится, идет к барной стойке, набулькивает себе чего-то определенно крепкого из квадратной бутылки.
Жду, мне торопиться, похоже, некуда.
Страшно даже представить, что сейчас в нашей квартире делается…
И, кстати…
— Мне надо маме позвонить…
Телефона у меня нет, дядя Сережа отобрал еще в машине по пути сюда, но наверняка здесь есть, откуда позвонить. Номер ее я знаю…
— Нет, — спокойно отказывает мне отец, — нельзя.
— Почему? — удивляюсь я, — она будет волноваться же… Я понимаю, что со своего нельзя было, чтоб не отследили, но почему с вашего…
— Ты, все же, ебнутая, — говорит отец, — зря я на гены понадеялся. К ним мозги еще нужны, а они у тебя — от матери, похоже.
— Не надо так про маму говорить, — обрываю я его. И пусть внутренне я вполне согласна, потому что мама — та еще звезда… Но это я могу говорить. И про себя. А он — не может.
