Автор
В зловещей тишине отсутствия света и шторах, темнота навевает страх. Уютный холодок от выключателя лишь немного освещает эту гробовую комнату, заставляя дрожать под потускневшей ртутной лампой. Кровь стынет в жилах, а желание выпить кажется неотвратимым приговором к жизни....
Ну, а почему бы нет? Я — та еще лохушка, поехала с дядькой с пистолетом фиг знает, куда… — Там не отец? Вы меня в бордель привезли, что ли?
Дядя Сережа пару секунд ошалело переваривает мои слова, затем усмехается:
— Нет, Лика, не в бордель. Ему не ляпни такое. Твой отец… Он непростой, ты поняла уже, да?
Киваю. Как не понять?
— И он не привык, чтоб ему… Отказывали.
— В смысле?
— В смысле, ты должна кивать и соглашаться, Лика.
— А если я буду против чего-то?
— А это уже твои проблемы. Да и выбора у тебя нет теперь.
Глава 6
— Ну, ничего так, — тот, кого мне теперь надо считать своим отцом, осматривает меня медленно, и взгляд такой тяжелый и холодный, что мне на мгновение хочется куда-нибудь сбежать. Далеко. Подальше из этой, очень, кстати, шикарной квартиры, огромной, с панорамными окнами в пол и серой мебелью, такого же холодного мертвого оттенка, как и глаза моего отца.
Клянусь, он меня словно на куски распилил уже своим ножевым взглядом!
Ни присесть не предложил, ни представился даже!
Про отеческие объятия я вообще умолчу.
"Клянусь, киллер дядя Сережа душевней в миллион раз!
Переминаюсь с ноги на ногу, не зная, куда деть руки и радуясь, что хоть сумку догадалась прихватить, есть, за что подержаться!
Отец, между тем, удовлетворившись осмотром и словно потеряв ко мне интерес, поворачивается к дяде Сереже:
— Ну?
— Ну ты был прав, — тот проходит в комнату, валится на диван, вытягивает ноги и выдыхает, — заебался. Старею, блять.
— Сколько?
Отец подходит к столу, подхватывает пачку с сигаретами, прикуривает, щурится сквозь дым на дядю Сережу.
Тот косится на меня. Отец отслеживает взгляд, усмехается:
— А смысл? Она не видела, что ли?
— В том-то и дело, что видела… — вздыхает дядя Сережа, — травма, там, детская…
— С ее генами? — еще шире усмехается отец, снова смотрит на меня, теперь еще внимательней. Невольно ежусь под этим пристальным взглядом. Боже, словно расчленяет, блин! Палач прямо.
— Чего смурная? — спрашивает отец, — напугалась?
— А не стоило? — огрызаюсь я, отмерев наконец-то, аккуратно сажусь на кушетку, стараясь держать спину прямой.
Отец, отследив мой демарш, переглядывается с дядей Сережей, кивает чему-то, словно мое поведение подтверждает какие-то его догадки.
— Нормально так, — комментирует дядя Сережа и, отвечая на предыдущий вопрос отца, добавляет, — трое. Двое в хате, один потом прискакал. Тачка с номерами федералов.
— О как… — отец не удивляется, просто равнодушно комментирует.
