Автор
В темном лесу, за затаившимися ветками деревьев, Натаниель очнулся от странных снов. Небо светилось как синее море, где падали большие белые лепестки, словно снега, или женские лица — нереальное зрение. Вдруг крик прерывает тишину, и он понимает: это не сон.
— Вы же опытный парапсихолог, ну а я обладаю уникальными способностями. Я хочу, чтобы вы перенесли меня в 1080 год, в то место, где находились родители Тенгеля Злого! Это должно быть где-то в Сибири.
Доктор возвел глаза к небу.
— Сибирь — час от часу не легче! А нельзя ли куда-нибудь поближе?
— Я обладаю огромной силой внушения, — не сдавался Натаниель. — Я смогу найти Туву, только если проследую ее путем. А она достаточно ясно сказала, что хочет разыскать родителей Тенгеля Злого. 1080 год — вполне подходящая дата.
— Неужели в роду нет никого, кто бы знал это? — усомнился Йонатан.
— Даже шаманка Тун-сий из рода таран-гайцев не знала, откуда пришло это племя. Единственное, что нам известно, это что у них был тотем — рога яка.
— Вот как! — сказал доктор. — Яки водятся далеко не везде.
— Отлично, — ответил Натаниель. — Тогда я прошу перенести меня в 1080 год, к месту нахождения родителей Тенгеля Злого в царстве яков.
— Нет, нет, нет, — запротестовал доктор Сёренсен. — Ты ставишь слишком много условий! Ты все время забываешь, что у тебя там нет инкарнации.
— Если кто-то и может такое сделать, то только Натаниель, — заметил Йонатан.
— Я попробую, — ответил Натаниель. — А вдруг получится? И еще… Йонатан… Если со мной произойдет то же, что и с Тувой, вызови Ганда, ладно?
— Я? Но я же не могу!
— Тогда попроси Бенедикту!
— Не дай бог, если с тобой что-то случится, тогда уж лучше не надо и пробовать!
— А кто же еще выручит Туву?
— Разве Ганд не может…
— Ты забыл, что ему нельзя попадаться на глаза Тенгелю Злому.
Йонатан отступился и со вздохом уселся на стул. Натаниель улегся, и сеанс начался заново.
В квартире не было слышно ни звука.
Так началось странствие Натаниеля во времени — странствие, которое повергнет их вскоре в ужас.
11
Йонатану пришлось запастись терпением. Он сидел в сторонке, не шелохнувшись, — в комнате слышался лишь приглушенный голос доктора и ответы Натаниеля.
