В студии Элджо Капрински и Эдвард Гаремски. На переднем плане — десятидневная безмолвия станция «Ойкон-13» с вызовом к жизни. Вокруг беспокойство, а на заднем плане — исчезновение четырех человек и Мумрика. Очередь за новостью в воздухе.
Прикусив губу, зажмурилась. Понимала, что это глупо, но ничего с собой поделать не могла.
Я ощущала силу его желания и робела под ее натиском. Мой мужчина оказался просто огромным.
Потянувшись, Айзек перекрыл воду и резко поднял меня на руки. Не ожидая такого, взвизгнула и обняла его за шею.
– Куколка, да у тебя щеки горят.
Смутившись еще больше, спрятала лицо на его плече.
– Ты такая ранимая, – шепнул он мне в волосы. – Мне безумно нравится держать тебя в объятиях. Твоя нежность сводит с ума…
– Ты это только сейчас понял? – произнесла я первую нелепицу, что пришла в голову.
– Нет, моя принцесса. Я это сразу понял. Когда ты вошла, как напуганный воробышек, я словно удар под дых получил. Никогда со мной такого не было. Ты смотрела на меня своими необычными глазами, а в них было столько страха и неуверенности. Красавица. Так и подумал, возьму эту малышку на борт, и я пропал. Собирай потом осколки своего разбитого сердца по полу.
– Я бы никогда его не разбила. – Взглянув на мужа, не удержалась и провела подушечками пальцев по его заросшей щетиной щеке.
– Я бесконечно этому рад. – Повернув голову, он поймал мои губы в свои. – Как же я люблю тебя, детка.
Его вкус… Солоноватый…
Его язык дразнил. Скользнув в мой рот, прошелся по нёбу, внутренней стороне щек. Поцелуй становился глубже. Давление внизу живота усиливалось. Ерзая на руках мужа, я не знала, о чем его просить. О чем умолять.
Дыхание одно на двоих. Но даже так нам не хватало воздуха.
Стоны эхом отражались от стен.
Его вкус… сплетение языков…
– Айзек, – взмолилась я, ощущая, как влажно становится между бедрами.
– Хочу тебя безумно, – хрипло шепнул он мне в губы. – И возьму… Но не здесь, не в этой комнатушке и не на холодном полу.
Поставив меня на ноги, он уперся рукой в стену и тяжело втянул в себя воздух.
Глаза… в них бушевало такое желание. Такая страсть, что стало чуточку страшно.
– Сейчас, куколка. – Обернув меня полотенцем, он вернулся под душ и врубил ледяную воду.
Струи стремительно стекали по его широкой груди на живот и ниже… Сглотнув, кажется, я покраснела еще больше.
Большой мужчина… Даже под ледяным потоком он не желал становиться скромнее.
– Лидия, будешь так на меня смотреть – сделаю женщиной прямо сейчас.
Он веселился, в его глазах заплясали смешинки.
Прикусив нижнюю губу, я отвернулась, чем вызвала его тихий смех.
– Скромница моя… – Вырубив воду, он тряхнул головой.
Ледяные брызги коснулись моих плеч. Фыркнув, я отступила к двери.
