В неприветливой окраине Чикаго скрывалась одна из самых запущенных и престижных аукционных комнат города. Ее готический интерьер со сводчатыми потолками вставал на сцену благодаря утонченным фрескам и люстрам, а тяжелые ковры слоновой кости придавали помещению еще большую роскошь....
— Но я не становилась старше! Маме пришлось переезжать с места на место, чтобы никто не заметил, что я не становлюсь старше, как должна бы.
Воспоминание о матери, чувство невосполнимой потери в который раз грозили разорвать ей сердце.
— Беда, конечно, но с ней можно справиться.
— Может, и так, но были еще моя сила и быстрота. Они выдавали меня с головой.
Он взял следующую прядь волос, коснулся ее щеткой.
— Другие дети тебя боялись?
— Да.
— Дети могут быть очень жестокими.
Шей стиснула лежащие на коленях руки.
— Не столь жестокими, как их родители. Год за годом нам поджигали дома, бросали в нас камни. Священники пытались изгнать из меня беса. В одну прекрасную ночь меня линчевали.
— Суд Линча?
— Банда идиотов вытащила меня из постели и подвесила за шею на дубе, что рос у нас во дворе. Представь себе их удивление, когда на следующее утро я пришла по их души.
Последовало долгое молчание, словно Вайпер размышлял над тем, что она поведала своим тихим голосом. Прикосновения щетки были по-прежнему нежны, но Шей вдруг уловила, как в душе Вайпера нарастает смутное отчаяние.
Странно.
— Почему твоя мать не попросила помощи у демонов? — спросил он наконец.
Она повернулась к нему:
— Моего отца уже убил вампир. Она хотела спрятать меня от демонов.
Его взгляд потемнел, словно он не хотел, чтобы Шей напоминала ему о причине своей ненависти к вампирам.
— Кто-то из демонов мог бы дать вам пристанище. Не все из них злобные и жестокие твари.
— Мать была человеком. Она не знала, кому можно доверять.
Щетка выпала из его руки. Вайпер обнял ладонями ее лицо.
— Шей.
Глава 8
Затаив дыхание, она смотрела, как Вайпер наклоняется над ней."
"Он двигался медленно. Так медленно, что она поняла — он щедро дарует ей возможность сказать «нет». На одно биение сердца она замерла, а он медлил возле ее губ, дожидаясь, не оттолкнет ли она его.
Но пока разум отчаянно пытался напомнить ей, что это вампир ласкает ее так нежно, вампир, который купил ее, словно вещь, тело Шей оставалось глухим к доводам здравого смысла.
Она ждала его прикосновений. Нет, отчаянно жаждала его прикосновений.
Изведать вкус его губ. Узнать, какова на ощупь его кожа. Руки, ласкающие ее грудь.
Она никогда не могла понять, как женщина может допустить, чтобы ее соблазнили. Все просто — или ты хочешь секса, или нет.
Но сейчас она поняла, как силен зов плоти. Неумолимая потребность ласкать и принимать ласки, что заглушает доводы рассудка.
