В неприветливой окраине Чикаго скрывалась одна из самых запущенных и престижных аукционных комнат города. Ее готический интерьер со сводчатыми потолками вставал на сцену благодаря утонченным фрескам и люстрам, а тяжелые ковры слоновой кости придавали помещению еще большую роскошь....
— Нельзя доверять вампиру. Никогда».
Ее губы раскрылись, ресницы затрепетали, а руки обхватили его шею.
Он закрыл ее рот поцелуем, пронзая плоть пальцем. Принял в себя ее крик наслаждения, когда бедра Шей поднялись, а руки чуть не задушили его в объятиях.
Он не был у нее первым любовником, но к такому она не была готова. К изощренным движениям рук, ненасытной жажде рта.
Внутри ее бушевало пламя, и ей было уже все равно. На один краткий миг ей захотелось забыться. Лежать в крепких объятиях мужчины и чувствовать то, что должна чувствовать женщина.
Язык Вайпера скользнул меж ее податливых губ, а рука продолжала ласкать, наращивая темп. Шей сжимала его в объятиях, и нарастающее внутри напряжение заставило ее выгнуть дугой спину.
Уже близко. Совсем близко.
— Вайпер.
— Я знаю, малышка, — прошептал он, прижимаясь к ее боку, и она почувствовала его возбужденную плоть. — Не сопротивляйся.
Ее дыхание сделалось судорожным, прерывистым. Источник наслаждения сконцентрировался в пульсирующую точку. Она замерла, не дыша — на миг ли, на целую вечность? Потом внутри что-то разорвалось, и она потонула в блаженстве, дрожа всем телом, пораженная силой своей реакции.
Они долго лежали в оглушающей тишине, прижавшись друг к другу. Шей казалось, что она плывет, качаясь на волнах теплого моря, медленно приближаясь к берегу.
Привстав, Вайпер осторожно обнял ладонями ее лицо, словно Шей была хрупкой статуэткой, которую он боялся разбить, и стал покрывать ее щеки нежными поцелуями.
У нее не было сил пошевелиться.
— Какой ужас… вот черт!
Вайпер не знал, почему улыбается, глядя на сидящую напротив него за столом Шей.
И все-таки он не мог не улыбаться, хотя тело отчаянно протестовало. Вероятно, причиной того было зрелище тонкой фигурки Шей, облаченной в малиновый шелк платья. Черные как вороново крыло волосы свободно ниспадали вдоль спины, смуглая кожа казалась сияющей на фоне густого малинового цвета. Она была похожа на тропическую бабочку.
Или всему виной были три миски тушеной говядины, с которыми она умудрилась расправиться скорее, чем он осушил свою бутыль с кровью.
Или дело было в том, что ему удалось-таки сломать стену, которую Шей возвела вокруг своей особы. Она, конечно, может снова уйти в себя и обороняться всеми доступными способами. Но теперь он знал — в ее обороне найдется брешь.
Он нащупал ее слабость и не колеблясь воспользуется этим, если захочет предъявить на нее права.
Она принадлежит ему.
