Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Мне все нравилось. Я от всего получала удовольствие.
И даже то, что он, как и в первый наш раз, еле успел выйти перед финалом, не смазало оргазма.
Закономерного. Одного на двоих.
Настолько вышибающего в странное потустороннее состояние, что мы еще минут пять просто лежали, стараясь прийти в себя. Начать дышать.
Каменный подпол, естественно, вернулся на землю раньше меня.
Мазнул губами по спине, собирая капли пота. Выдохнул.
Приподнялся на локте, мягко скатился в сторону, зашуршал упаковкой салфеток.
Влажное прикосновение холодило кожу. И даже это было приятным.
- Прости, Кош, я забылся. Что-то совсем с тобой контроль теряю…
Извиняющийся поцелуй в плечо, глубокий – в губы.
Я ничего не ответила, вымотанная долгим сексом, просто расслабленно лежала на боку, слушая, как он возится, пьет воду, отрицательно помотала головой на предложение попить.
Мне было хорошо и уютно с ним, и это послесексовое мягкое шевеление тоже овевало теплом.
Особенно, когда он угомонился, лег за моей спиной и опять по-медвежьи мягко, но очень по-собственнически перетянул к себе под бок.
Я удобно устроилась, чувствуя только негу, только блаженство.
И удивлялась своей дневной дурости. Наказать… Отомстить… Плен… Господи, да если эти две недели, пока я буду находиться здесь, пройдут в таком режиме…
Я буду только рада.
Впервые за пять лет я не прошла ужас привычного кошмарного сна до конца, впервые меня из него выдернули настолько основательно и заменили холодную могильную жуть горячими, острыми, невероятно сладкими ощущениями… Что я уже не боялась.
И, засыпая в лапах каменного подполковника, думала, что, скорее всего, больше я таких снов не увижу.
Была у меня твердая убежденность на этот счет.
Отголоски кошмара.
Кошка кричала ночью.
И ладно бы во время секса.
Это понятно и мне, как мужчине, даже лестно.
Нет, во время секса она тоже кричала. Так заводяще, что сил прибавлялось и хотелось слушать и слушать этот бессвязный лепет, смотреть в эти шальные, абсолютно сумасшедшие глаза.
Никогда до этого я так себя не вел. Да и сексом столько не занимался. За исключением времени до армии и после армии, когда стояк случался на все подряд, что было младше сорока пяти и имело юбку.
Хорошее время. Веселое.
Потом я , исключительно сдуру, женился. По великой любви, конечно же.
