Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Зачем мне проблемы? Лишний раз свидетельницей быть? Мне и с Максом вполне хватает этих радостей."
"Конечно, я прекрасно понимала, чего добивался этот каменный идол. Ему нужна была информация по Валерику Росянскому, тваренышу. И ведь, главное, понял, что я знаю больше, чем говорю. И выводил меня, выводил, мучил, одни и те же вопросы по-разному задавал, заставлял повторять бесконечно одно и то же, во всех вариациях.
Я даже устала наивную дурочку из себя строить под конец допроса. Именно допроса, хотя называлось это по-другому.
Но ничего по существу не сказала.
Потому что подпол останется тут, на своей работе, под прикрытием корочек.
А наивная дурочка выйдет в полный опасностей и несправедливостей мир. И вот спрашивается, кто будет ее глупую жопку прикрывать на свободе? Кроме братика безбашенного? Который, кстати, еще и не вышел из казематов наверняка?
На нем больше висело, чем на мне, все же судимость, и прочие веселухи. Хоть и не доказанные, но зафиксированные.
А потому…
Ну его нафиг.
Валерик в любой момент выйдет и вспомнит про разговорчивую девочку.
У нас свидетелей по-другому защищают. На два метра под землю закапывают – и все.
Так что вчера подпола я не удовлетворила, как он ни старался.
А потому что я – скромная девушка. И ничего ему не обещала. И вообще…
Где справедливость, в самом деле?
В кои-то веки решили с Максиком дело доброе сделать! Помочь двум бедным овечкам, так не вовремя попавшимся на глаза Валерика и его шакалят.
И на тебе.
По полной получили.
Валерик уже, наверно, на свободе.
А мы тут.
Меня опять привели в тот же кабинет, из которого отправили ночевать в казенном доме пару часов назад.
И там все тот же подпол, лениво щелкающий мышкой , поднял на меня тяжеленный взгляд. Глаза у него были серые, острые. Каменные. Даже мороз продрал. Вот ведь…
- Доброе утро… - черт, как его зовут-то? Не помню же нифига…
- Доброе. Как спалось?
Еще и спрашивает! Издеваается… Ну ничего, господин подполковник, получите сейчас веселье.
Развлечетесь.
- Ой, знаете, не очень. Лавка жесткая, а кожа у меня нежная. Синяки теперь, вот смотрите, - я доверчиво хлопнула ресницами и отогнула немного ворот футболки. Там в самом деле был синяк, но, естественно, не от шконки, а от ночных приключений.
Подпол на секунду задержал взгляд на голом плече, дрогнул ноздрями.
Ой… А ты не такой каменный, да? Я еще вчера заметила.
