Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Слишком ты пристально мои губы разглядывал. И за руками следил. Интересно как…
- И вообще… - подпустила в голос интимного хрипа, облизнула губы, помня, что вчера это особо не произвело впечатления, но, может, мне показалось? – Холодно, страшно. Я до сих пор в ознобе.
Так… Подпустить немного дрожи, прикусить губу, и слезы на глазки!
Да, слезы – безотказный вариант.
Я – трогательная, нежная, беззащитная. Меня необходимо спасать и от всех бед укрывать.
Каждому мужику хочется себя почувствовать защитником.
Так хорошо на нем играть!
Подпол немного дрогнул углом губ и не сумел удержать внимательного взгляда, скользнувшего по всем тем частям тела, на которые я хотела обратить внимание.
Ой… Все чудесатей и чудесатей… Каменная глыба у нас крошится…
- Ничего, главное, чтоб голову не застудили.
Бац!
И все. Закрылись серые глаза шторками. Я как-то даже и не ожидала такой резкой перемены. По моим прикидкам он должен был предложить мне теплую одежду, плед, там , или еще что-то.
Что еще нужно беззащитной невинной жертве обстоятельств?
А он только усмехнулся. И издевку не стал скрывать в голосе.
Вот ведь… Столп правосудия!
- Не вспомнили никаких новых обстоятельств?
Голос холодный, равнодушный. Каменный.
- Нет.
- Хорошо… - Он что-то написал на бланке, помедлил, раздумывая, потом глянул на меня. Остро опять. Прошил иглой. – Людмила… Вы же понимаете, что я все равно докопаюсь?
- До чего?
Не забывать удивленно хлопать ресничками… Я – феечка…
- До того, что вы делали в клубе.
- Но я вам все рассказала…
- Не все. Людмила, скажите… - он положил локти на стол, немного наклонился ко мне, наверно, пытаясь , чтоб это выглядело доверительно. Просчитался. С его габаритами это выглядело напрягом. Внушительно и страшновато. Хотелось обороняться. – Вот вы прекрасно знаете, что Росянский такое проворачивал не один раз.
- Нет, я не…
- Знаете, - перебил он, немного повысив голос, - знаете.
Он говорил, а у меня глаза заволакивало красным. И в голову било словно молотом. Так, что неожиданно поняла – не прекратит если сейчас, не выдержу. По роже ему съезжу. А это – подсудное дело.
