Фокин беспокоится о своей карьере, пытаясь сбить с трекла начальства. Он нервно перебрасывает бумаги и мышкой по клавишам компьютера, пока я его раздраженно наблюдают. Вот он вновь находит мое недовольное взглядом - резко отключает все. Я учуствуя необычайное напряжение, как только понимаю, что именно приводит к этому взрыву нервов....
Потому что не хотела Макса подставлять.
Но теперь…
Сам Бог велел, да?
Потому что не могу больше. Не могу я это все больше терпеть.
И не буду.
И жить с этим больше не буду.
Ломанулась в комнату, напялила длинную парку и джинсы с кофтой, нацепила шапку с помпоном и сапоги-дутики. Все это мне еще позавчера привез Гор, и мы даже в лес с ним сходили прогуляться на полчасика.
Перед тем, как выскочить из дома, не отказала себе в удовольствии показать два средних пальца камере на входе.
Топая по тракторной колее в сторону трассы, я надеялась на одно: что у меня есть время.
Мне надо было в город. Сначала в одно хорошее место, где лежала наша с Максиком заначка на черный день, а потом…
А потом у меня были дела. В которых не предполагалось участие кого бы то ни было. Даже брата.
Я шла, экономя дыхание и не позволяя себе даже на секунду задуматься о том, чтоб вернуться назад.
Не мой это путь.
И никогда не был моим.
И да, совесть насчет воровства не мучила.
Ущербная, чего с меня взять.
Ущербная.
Я смотрела в иллюминатор, радуясь тому, что прилечу в родной ненавистный город днем. Учитывая, что сейчас за Полярным кругом была полярная ночь, то для человека неопытного, наверно, никакой разницы, все равно темень. Но я не была неопытной. И могла различить не только контуры земли.
Когда облака рассеялись, стали видны даже голые остовы елок в тундре, напрочь убитых химией.
Родной, такой до боли знакомый пейзаж. Сверху я видела его всего раз, полярным днем, когда мы с Максиком бежали отсюда с дикой скоростью.
Как нам тогда удрать удалось?
Да еще и под своими фамилиями…
Наверно, спасло то, что меня не сразу стали искать. Старик как раз на следующий день после побега должен был свалить надолго в командировку, вот и не хватились халдеи.
А потом, наверно, сами шустрили, по-тихому, надеясь вернуть без последствий. Чтоб не как в прошлый раз.
Но Максик на удивление все предусмотрел тогда. И билеты на самолет тоже.
Мне стукнуло восемнадцать через пару дней после побега.
И, будь на то моя воля, никогда бы, никогда…
Но вот она, моя воля.
И я здесь.
Сама купила билет, сама села в самолет. Никто не заставлял. Наоборот, все сделала для того, чтоб не смогли препятствовать.
Но тут, надо сказать, либо везение мое дикое, либо… Либо каменный подпол просто на меня забил.
Типа, свалила из дома, и отлично вообще.
Меньше забот.
