В Николине царит постоянный шквал усталости и непреодолимой тяжести, будто по телу прошёл лесной оркестр. Каждый вдох и выдох становится невыносимо сложным, словно он не принадлежит тебе, а кто-то другой, заставляющий двигаться и дышать против собственной воли. Это состояние "прекрасное" - скука, болезненная тяжесть и постоянный бессонник — окутывает её как ловушкой, вызывая безвыходные мечты о ненасытном отдыхе....
Расправила крылья, Николь? Полетала? Понравилось?
Отлично! А теперь падай с небес на землю и уноси ноги из дома этого надменного тирана, пока он не отошёл от удара и не оторвал тебе нахрен все конечности.
Хотя… если честно? Пусть отрывает, бьёт, калечит, мучит… пусть делает со мной всё что угодно. Возможно, тогда я смогу отключиться и перестану ощущать непрекращающиеся ядерные взрывы боли в каждой капле своей крови. Другого сравнения своему плачевному состоянию в данную минуту мне не подыскать.
С Адама всё слишком.
Похоть, нежность, счастье, страсть… Всё! И боль тоже слишком мощная для обычного человека, с которой я совершенно не представляю, как сумею справится. И сумею ли вообще?
Я влетаю в комнату, где прекрасно помню, оставила свою одежду, но на прежнем месте я её не нахожу. Я её вообще нигде не нахожу. Сотрясаясь всем телом, оббегаю пространство, осматривая поверхности столов, кровать, второпях проверяю полки комода, пока не раскрываю дверь в гардеробную. Как я понимаю, в ту самую, о которой заикнулся Адам.
Подумать только, да он скупил, похоже, сразу несколько торговых центров: отдельная комната с множеством зеркал заполнена рядами из платьев, брюк, юбок, маек, верхней одежды, нижнего белья, всевозможной обуви и украшений. Какой кошмар! Адам даже на секунду не рассматривал вариант, что я могу не согласиться на его заманчивое предложение.
Ужас!
Я не нужна была ему по-настоящему. Она просто хотел купить меня, чтобы трахать когда и где угодно.
От ещё более чёткого осознания его реальных планов на меня я едва сдерживаю в себе всё содержимое желудка, а от злости и жгучей обиды моя кожа начинает зудеть, молниеносно покрываясь красными пятнами, в желании поскорее содрать с себя его майку.
Что я и делаю – нервно, дёргано отбрасываю её со всей силы в другой конец комнаты, вслед за ней так же яростно швыряю подаренное им колье, прежняя красота которого теперь на шее ощущалась, как удавка.
Падаю на пол, разбивая колени до ссадин, но не чувствую боли.
Заплакать не могу, закричать – тоже. Да боже! Я даже дышать нормально не могу – воздух в лёгкие отказывается поступать из-за сдавливающего ледяного комка в горле.
