Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
В его судьбу она тоже вмешалась, убедив ехать за невестой в Аделхей.
— Ты расскажешь мне, что случилось в храме после того, как я потеряла сознание? — прошу, заглядывая в чёрные глаза. Чувствую, что должна это знать.
Аедан обхватывает моё лицо ладонями, склоняется. Целует нежно в губы, гладит скулы большими пальцами. Смотрит в глаза.
— Я нашёл тебя. Ты лежала на полу перед статуями. Такая красивая, утопающая в свете. Он поглощал тебя, сжигал изнутри. А она просто ждала, что из этого получится. Справишься ты, или нет.
— Может, она знала, что я справлюсь? — тяну нерешительно.
— Нет. Она не всезнающая, хоть и довольно сильна в прорицании. Но видит далеко не всё и не всегда. Лишь отдельные возможные варианты развития событий. Она не знала, выживешь ли ты. Лишь предполагала, исходя из того, что ей открылось.
— Возможные? Варианты? А как же… судьба? Предопределение? — округляю я глаза.
— Судьба не однозначна. Мы можем изменить её ход. Каждый день меняем и направляем по новому пути. Своими решениями.
Он так уверенно об этом говорит. Так… обыденно. Как о тех, кого хорошо знает. С кем свободно говорит. Хочется спросить, насколько высок его ранг среди служителей Маоха, но меня сейчас больше другое волнует.
— Я понимаю, почему ты так разозлился на Кахин. Правда, понимаю. Но… мне так хочется узнать ещё хоть что-то о своём наследии. О своём отце, что с ним случилось. И о бабушке. И о том, что я должна теперь делать со своей силой, со своим статусом Верховной.
— Ведьму-наставницу для твоей Тори Адлар уже ищет, — обрывает меня на полуслове Аедан. — И тебе мы поможем с обучением. Мина, я не хочу, чтобы она отравляла твоё сознание своими бреднями. Не хочу, чтобы манипулировала тобой и через тебя мной. Лучше спрашивай совета у своей Богини.
