Я лбом задела окаменевший ствол. Даже если бы меня нашли другие, я больше не могла бы убежать. Страха больше нет сил воспринять, а борьба и надежды — пустые. Закрыла глаза, даже не думая вытереть слёзы: что это сделает?
Она не откажет своей первой за пару столетий Верховной в общении, уж поверь. Но даже Пресветлой я не позволю решать судьбу наших дочерей.
— А почему она должна решать судьбу наших дочерей? Они же демоницами будут, — оторопело бормочу я.
Глаза Аедана вспыхивают удовлетворённым огнём, и я только теперь осознаю, что только что на самом деле произнесла. Как произнесла. Будто рождение наших детей уже предопределено. Будто я уже всё решила.
— Нет. Демонами будут наши сыновья, — вкрадчиво уведомляет меня его демоническое величество.
План? Что за план? Чей план?
Сердце как-то нехорошо сжимается.
Глава 81
— Аедан, о каком плане ты говоришь? — спрашиваю тихо, и оттого, как напрягается мужское тело, мне становится ещё тревожней.
— Божественном, если верить моей чокнутой бабуле. По её словам нас с тобой друг другу предназначили боги, чтобы ты, а после тебя наши дочери своим служением и светом вернули в этот мир Пресветлую, — с явной неохотой признаётся он.
Это… это очень сложно осмыслить. Сложно… принять. Вот так, сразу. Мысли мельтешат в голове, то проясняясь, то тут же превращаясь в совершеннейшую путаницу.
Предназначены?
А Кахин ведь что-то говорила о том, что ждала, когда можно будет послать Аедана за мной. Значит, знала, чем всё это обернётся. Меня, как послушную овечку, привели в его руки. Горько как-то.
Будь я той наивной доверчивой девчонкой, которой была до замужества, вся эта наша предначертанность друг другу, возможно, даже показалась бы мне очень романтичной.
"А сейчас… что это, если не ещё одни узы, которые для меня уготовили вместо разорванных? И есть ли место настоящей любви там, где нет выбора?
Вот только… нужна ли мне его любовь? Мужская любовь… она ведь пугает.
Меня уже любил Танраггос. И я едва выжила.
Другой я и не знала никогда, не видела.
А Аедану ведь… я уже отдала всё, что только могла, кроме своей свободы. Добровольно. Не только тело — гораздо, гораздо большее. И даже если он не испытывает ко мне любви, и никогда не испытает, всё равно он лучшее, что случалось со мной в жизни. Он тот, кто к жизни меня вернул. Стоит ли отказываться от такого дара Богини?
Сложно ответить. Я уже знаю, что он мне нужен. Знаю, что не хочу от него уходить.
