В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
Она шла туда, где несколько женщин с яростью отдирали от дома крепко прибитую вывеску комендатуры. Посредине небольшой площади горел костёр с грудой табличек на немецком языке, и девочка-подросток подбрасывала в него стопки бумаг. Она держала их так, как держала бы ядовитую гадину, и становилось ясно, что жителям не терпится уничтожить любое напоминание о проклятых фашистах.
— Стоп-стоп-стоп, бабоньки! — С подрулившего «газика» соскочил майор в помятой форме. Тот самый, что отправлял меня в разведку. — Этак вы всю секретную документацию сожжёте.
— Документы мы уже вашим офицерам отдали, — ответила за всех высокая, очень худая женщина со впалыми щеками. — Мы листовки сжигаем с немецкими приказами. Вот, читайте сами.
Двумя пальцами она взяла у девочки листок и подала капитану. Я тоже вытянула шею и через его плечо увидела на рисунке весёлую девушку с кочаном капусты в руках и надписью: «Борясь и работая вместе с Великой Германией, ты и себе создаёшь счастливое будущее!»
— Ясно! — Майор поморщился.
Я покачала головой:
— Я ищу девушку, которая меня спасла.
— Испугалась, говоришь? — Он с прищуром посмотрел мне в глаза. — А ты, оказывается, ещё отважнее, чем я думал. Не всякий может признаться, что испугался на задании.
Я отвела глаза в сторону, а майор вдруг выкрикнул:
— Минуточку внимания, товарищи женщины! — Он дождался, когда взгляды обратятся к нему, и громко спросил: — Нам надо разыскать жительницу села, помогавшую фронту. Зовут её Александра, Саня, а муж у неё — Родион. Кто знает?
— Да все, — раздалось сразу несколько ответов. — Они учителями были, а учителей все знают.
