В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
Я лихорадочно затрясла пилота с криком:
— Отстегнись! Отстегнись скорее! Я не знаю как!
Меня шатало от летящих в лицо искр и понимания, что мы вот-вот взлетим на воздух. Под руки мне толкалась Вика, теребила привязные ремни, орала, пыталась помочь.
Пилот приподнял к нам глаза и неуклюже шевельнул руками, отстёгивая проклятый замок. Его лоб, лицо и щёки заливала кровь.
Вдвоём мы подхватили его под мышки и перевалили через борт. На наше счастье, лётчик оказался невысоким, худеньким и лёгким, не тяжелее корыта с водой, которое мы с Ленкой сливали по нескольку раз на дню.
— Уля, Вика! Давайте его к нам!
Мелькали руки, глаза, лица подоспевших на помощь. Кто-то расстелил простыню, и пилота положили на неё. Четверо ездовых взялись на концы простыни.
Фролкина коротко скомандовала:
— В медсанбат! Несите её в медсанбат.
— Её? Это она?
Не успела ничего сообразить, потому что Ленка внезапно ударила меня по голове.
Я с силой отпихнула её от себя:
— С ума сошла? Что ты делаешь?
— У тебя горели волосы.
— Да? — Я поднесла руку к затылку, и пальцы запутались в растрёпанных прядях.
Фролкина окинула взглядом нас с Викой:
— Евграфова и Ковалёва, приведите себя в порядок. — И внезапно мягким тоном добавила: — Вы молодцы, девочки. Даст Бог, выкарабкается ваша лётчица.
* * *Медико-санитарный батальон — медсанбат с красным крестом на палатке — символ надежды и веры в жизнь.
— Открой рот и сиди смирно.
Кстати, в медсанбате тоже есть стоматолог, и я знаю, что многие даже очень смелые военные боятся его больше хирургов, отрезающих руки и ноги.
"Каждый день мимо нас в медсанбат везли раненых, и от их вида невольно сжималось сердце. Так бывает, когда видишь чужие страдания и невольно примеряешь их на себя. Наверное, я слишком мнительная, но реки крови, которые я ежедневно выплёскивала на землю вместе с водой, нисколько не притупляли страха перед тяжёлым ранением. Себе я желала, как говорят в песне, «если смерти, то мгновенной, если раны — небольшой».
