В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
Сам лейтенант был некрасивый, очень худой, со впалыми щеками и короткой щёточкой бровей над тёмно-серыми глазами цвета талой воды.
Я сердито взглянула на него исподлобья:
— Я не боец.
Он смущённо моргнул и принялся оправдываться:
— Ой, простите. Я со спины не понял. Вижу, форма военная. Думал, боец после ранения.
Выражение его лица стало беззащитным, словно он провинился и не знает, как смягчить свою оплошность. Наверняка на поле боя он вёл себя гораздо решительнее, я давно заметила, что самые отважные на войне в мирной жизни становятся застенчивыми и несмелыми.
Я сменила гнев на милость.
— Да я и есть после ранения, — ответила я и кивнула на его погоны: — Никого ещё в погонах не видела.
У него была приятная открытая улыбка.
— Я тоже. Только вчера форму получил. Новую теперь сразу выдают с погонами. Непривычно, правда?
Я пожала плечами:
— Мне нравится. Только погоны на китель пришивать будет трудно. Все пальцы исколешь.
— Ничего, я научусь.
За разговором лейтенант поддержал мою руку, снимая нагрузку с больной ноги, и я немного передохнула от боли.
Он пытливо посмотрел на меня:
— Ты здесь живёшь?
Я не стала возражать, что он перешёл на «ты». Да и мы в отряде не привыкли церемониться с лейтенантами. «Выкали» начиная с капитана и пожилых.
— Ходила искать родных одной лётчицы, — я вздохнула, — и никого не нашла. Вернее, нашла соседей, но они ничего хорошего мне не сообщили.
— Я тоже не нашёл нужных людей. Сунул записку в дверь, но, скорее всего, там нет никого. Дома полупустые стоят, жители кто в эвакуации, кто на фронте.
— Вторая Кабельная? — Я засмеялась. — Очень даже хорошо знаю. Тебе повезло. Я живу по соседству, так что могу доставить тебя до места.
— Правда? Вот здорово! Спасибо тебе! Давай познакомимся, что ли, раз нам дислоцироваться в одном направлении. Меня Матвей зовут.
— А я Ульяна.
Он кивнул:
— Красивое имя. Ты фронтовичка?
— Прифронтовичка. — Я искоса взглянула на его угловатый профиль. — Я работала вольнонаёмной в полевом прачечном отряде. А ты, я вижу, артиллерист.
— Теперь да, снова артиллерист. — Я посмотрела удивлённо, и Матвей принялся объяснять: — Вообще-то я с начала войны был артиллеристом после краткосрочных курсов, а потом наш огневой взвод защищал высоту. — Его голос дрогнул. — И все погибли, кроме меня и одного солдата.
