В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
Курить в цеху запрещалось, но то здесь, то там в темноте вспыхивали огоньки от зажженных спичек и тянуло табачным дымом. На стене у входа в цех учётчица Люба зажгла керосиновый каретный фонарь, представлявший собой шестигранник со стёклами в медной оправе. Разбавляя кромешную темень, свет фонаря расстелил по полу причудливые клочки теней от мерцающего языка пламени.
Я опустилась на ящик около станка и достала из сумки кусок хлеба и бутылку с жиденьким компотом без сахара. По кульку сухофруктов заводчанам выдали к празднику Первого Мая, и мы с мамой заваривали их вместо чая.
— Помяни моё слово, Ульяна, готовится наступление, — сказал Савельич. В последнее время он очень сгорбился, и длинные руки стали доставать почти до колен.
Он тяжело присел на тележку с отливками и круговыми движениями стал растирать грудь.
— Василий Савельич, вам бы отдохнуть, — робко предложила я, заведомо зная, что он откажется. — Мама сказала, что вас могут на один день положить в заводскую медсанчасть отдохнуть в дневной стационар.
Он посмотрел на меня с укоризной:
— Не пойму, ты издеваешься, что ли? Какой может быть отдых, если на фронтах наступление назревает? Что мне моя совесть скажет? Ты, мол, Савельич, по кроватям бока отлеживаешь, пока твои сыны в окопах оборону держат? Так, что ли?
Я умоляюще попросила:
— Ну, Василий Савельич, на один денёк! Вам бы уколы с витаминами сделали. Давление померили."
"— На кой ляд мне давление? — взъелся Савельич. — И вот мои витамины. — Он похлопал рукой по отливкам.
