В Вальсе под дождём описаны судьбы разрозненных людей: отдающиеся вспышкам войны, доносящиеся похороны и эшелоны. Здесь простор и холод — где-то высоко накатанные рельсы гудят безвыходной жизнью. Сюжеты переплетаются, как капли воды на ветру: отставные солдаты ходят под дождём, погоревшие люди кочуют по стране, и даже тот, кто считался обычным мирным жителем, обнаруживает в себе потаённое задорное сердце....
Нюрка кивнула головой: — И ещё скажи, чтоб моего Витюшку не назвали маменькиным сынком. Услышу — выставлю в тамбур.
Я вспыхнула:
— Не имеете права! Сами разбирайтесь со своим Витюшкой.
— Да ты!.. Кто ты такая? Тебя из милости в эвакуацию взяли! Мать едва не в ногах перед директором валялась, не тебе мне указывать! — Наливаясь краснотой, Нюрка стала приподниматься с места, словно хотела ударить меня по лицу.
Из милости? В ногах валялась? Я почувствовала себя так, словно по лицу прошлись грязной тряпкой. Меня затрясло от унижения и гнева.
Но сейчас война, и свои не должны драться со своими, потому что враг именно того и ждёт.
«Раз, два, три, ля-ля-ля, — начала повторять я про себя, забивая поток злых мыслей, — ля-ля-ля»."
"Я была на голову выше юркой жилистой Нюрки Моториной и смотрела на неё сверху вниз. Очевидно, она ожидала отпора, но я молчала, рассматривая её с холодным спокойствием исследователя флоры и фауны.
Меня выручил тоненький вскрик Лары, потерявшей куколку:
— Уля! Ульяна, иди скорее сюда!
Не удостаивая Моторину вниманием, я круто развернулась. Наверняка она напишет мне в характеристике, что Ульяна Евграфова работала плохо, вела себя грубо и критиковала советскую власть. Последнее представлялось опасным, но я нахмурила лоб и упрямо решила, что всё равно не стану подстраиваться под Моторину, а насчёт того, кто из нас работает, пусть спросят детей — они не соврут.
Лара стояла в проходе вагона и поджидала меня, выставив вперёд ладошки лодочкой, как иногда держат внутри пойманную бабочку.
— Уля, смотри, что у меня есть!
Её худенькое личико светилось от счастья. Бережным движением она развернула ладони, и я увидела лежащую внутри малюсенькую тряпочную куколку размером с указательный палец. Крохотка в пёстром платке и русском сарафане держала в руках холщовый узелок, перевязанный красной ниткой.
— Видишь, Уля, теперь у меня снова есть куколка!
Я присела на край полки против стоящей Лары:
— Откуда у тебя такое чудо?
Лара засияла улыбкой:
— Наташа дала.
Я взглянула в сторону Наташи — некрасивой угрюмой девочки, которую не сумела разговорить.
