Милосерднее было бы позволить тебе умереть.
Я положила свои влажные замёрзшие ладони поверх его разгорячённых запачканных кровью рук. Мы стояли посреди мёртвого лагеря, не отпуская друг друга, и только неразборчивый шёпот, лившийся из путэры нарушал тишину.
– Ты весь в крови… ты такой уродливый, такой отвратительный, – сквозь рыдания проговорила я. – И я тоже. Тоже чудовище. Монстр. Не хочу… не хочу быть такой. Ты… можешь забрать мои воспоминания? – прошептала я, наконец. – Пожалуйста?
– А ты этого по-настоящему хочешь, Клара?
Мы посмотрели друг другу в глаза. Его – серые, яркие, были наполнены болью.
– Ты хочешь забыть всё, что случилось? Чтобы не помнить, на что ты способна? Чтобы снова стать… просто собой?
– Ты прав, – пробормотала я, и из глаза с новой силой полились слёзы. – Если я опять забуду, на какие чудовищные поступки я способна, то просто сорвусь снова, снова убью кого-нибудь. Нет, – я прижалась лицом к его груди, и Тео крепко обнял меня, поглаживая по волосам. – Ты прав, тысячу раз прав. Я должна быть сильной и обязана всё помнить.
И теперь я уже не забуду.
Когда я захлопнула ларец с путэрой внутри, яркий свет, наконец, потух, и лагерь погрузился в рассветные сумерки.
– Нам нужно переодеться, – произнёс мой друг хриплым голосом. – И смыть кровь.
– И уходить, – добавила я в оцепенении. – Нужно найти моего отца.
И понять, что он делал в монастыре, зачем искал путэру, почему поступил так со мной и с Тео. У меня к нему слишком много вопросов.
Вместе с Тео мы отыскали чистую одежду в кибитках (очевидно, многие вещи были крадеными, потому что совсем не подходили фарадалам) и привели себя в порядок. Тео, к счастью, умеет запрягать сани. Мы добрались в Орехово. Оттуда направились в Златоборск. И из него – в Новый Белград.
Путэру я везу с собой. Раз она так нужна отцу, пусть попробует забрать её у меня. Пусть сам найдёт меня.
Не знаю, зачем отец сделал меня такой. Но я не могу позволить ему продолжать создавать новых монстров. Это безумие должно остановиться.
Не могу, не хочу думать, что я совершила.
Когда мы уезжали из лагеря, я оглянулась на груду тел, что остались позади. Тео не стал их сжигать, как сделал это на постоялом дворе.
– Тогда ты хотела всё забыть, – рассудил он. – Ты попросила меня заставить тебя забыть.
– Так это был ты… всё это время.
И когда в усадьбе я видела его одного и сомневалась в своём здравомыслии. И когда пила кровь других людей – каждый раз Тео заставлял меня поверить, что это лишь сон.
– Мы создания твоего отца и потому одной природы, Клара, – пояснил он. – Поэтому способны влиять друг на друга."
"Насколько велико его влияние? Насколько велико моё на него? Я не знаю ответа и, если честно, боюсь узнать.
Но теперь стало многое понятно.