– Замбила, старая фарадалка, говорила, что мулло способны видеть друг друга, но оставаться невидимыми для всех остальных. Как ты научился этому?
– Я куда дольше владею своими способностями, а твои отец подавлял. Вряд ли он рассчитывал, что они так резко проснутся после стольких лет. Кто такие мулло?
– Это фарадальское слово для вампира, – повторила я за Витой. – Для тех, кто и не мёртв, и не жив. В ком тьма и свет тесно переплелись.
– И для тех, кто пьёт кровь других, чтобы выжить, – хмыкнул Тео. – Что ж, это нравится мне больше, чем просто «чудовище».
Сегодня мы остановились переночевать в придорожной гостинице. Я опасалась, что снова проголодаюсь и попробую напасть на невинного человека, но теперь у нас есть путэра, и я тяну из неё потихоньку Золотую силу так, чтобы не пресытиться, но и не умереть.
Пусть я монстр, но всё же… человек. Наверное. Я не хочу растерять свою человечность.
9 лютня
Никак не привыкну к мерному стуку колёс. Поезд мчится в ночи куда-то вперёд, но у нас в купе совсем светло благодаря путэре. Тео поставил раскрытый ларец на стол, и стало так ярко и шумно, что поначалу резало глаза. Потом попривыкла. Зато никакая лампа не нужна.
Поток голосов, что льётся из фарадальской святыни здесь, в поезде, полном человеческих голосов, стуков, шорохов и грохота, где то и дело раздаётся пронзительный гудок паровоза, почти и не слышен. Сила, что рвётся наружу из путэры, точно испугалась этого чужого мира, скромно притихла и теперь едва шепчет.
А я пишу. Пишу, потому что только это успокаивает шум в голове.
Хотя, казалось бы, до самого Златоборска всё шло хорошо, если, конечно, можно так сказать. Но я не плакала, ни о чём не просила, вовсе старалась не разговаривать, чтобы ненароком, даже случайно не вызвать бурю.
Мне казалось, Тео злился на меня за что-то. Он переменился. Из мягкого, понимающего, ласкового и внимательного в один миг стал холодным и несгибаемым, точно сталь. Даже когда он смотрел прямо на меня, то будто вовсе не видел. Мы говорили только по делу, и я почему-то повторяла себе, что он разгневан.
Теперь я понимаю, что нет.
Так или иначе, я держалась стойко, так, что сама собой гордилась, размышляя, что отец бы точно похвалил меня за хорошее поведение. Именно такой я нравилась всем больше всего: спокойной, покладистой, послушной и молчаливой. За это меня всегда хвалили.
И вот я прибыла в Златоборск, который всегда мечтала увидеть, в первую столицу Ратиславии, город купцов и ремесленников, город Святой Златы, которая родилась и выросла в нашем Великолесье.
Сколько я прочитала о ней! Как мечтала посетить храм, посвящённый княгине, но на этот раз успела разглядеть лишь позолоченный купол храма из кареты нанятого извозчика.