Маленькие аккуратные купеческие дома тоже пролетели мимо в сумерках засыпающего города.
Детинец на холме с его белоснежными стенами и старыми башенками вовсе скрылся где-то в ночи, и я увидела только размытые огни уличных фонарей и зажжённых окон.
– Там посреди площади всегда горит Незатухающее пламя, – сказал Тео, заметив мой интерес. – В память о вашей княгине-ведьме.
– Она не моя княгиня, – его слова меня почти оскорбили. – Я же лойтурка.
– Рад слышать.
– Что?
– Что ты считаешь себя подданной лойтурской короны.
Пусть никогда прежде не задумывалась об этом, но теперь это показалось само собой разумеющимся.
Мы прибыли на железнодорожную станцию имени Святой Златы, когда было уже совсем поздно, но на перроне и в здании собралась такая толпа, какой я не видела ни на одной ярмарке у нас в Мирной, и потому растерялась, ощутив себя вдруг совсем беспомощной и… ослепшей.
Сколько людей, сколько жизней. Если прежде, глядя на людей, я видела только внешнюю оболочку – одежду, которая обозначает финансовое положение, манеры, что говорят о воспитании, выражение лица, отражающее переживания, – то теперь люди, когда они не сами по себе, а в толпе, массой, потеряли для меня вовсе всякое отличие друг от друга.
Как бы я ни стараюсь, но вижу только золотые огоньки, что пылают у них между рёбер. Насколько же тяжело сдержаться, когда они окружают тебя со всех сторон, и звенят тревожно, манко, завораживающе.
Я поняла, что Тео тоже напряжён, когда он сжал мою руку.
– Что такое? – вырвавшись из собственных мыслей, я посмотрела на него, столкнулась с тяжёлым взглядом и тут же всё поняла.
Пусть Тео куда лучше меня успел овладеть возможностями, что открывала наша извращённая природа, но он тоже ни разу не бывал в толпе. Долгое время он сидел запертым в лаборатории отца, а после бродил по малолюдным деревням. Теперь же мы оба оказались одновременно посреди огромного города, да ещё и на вокзале, полном людей – беззащитных, озабоченных своими проблемами, ни о чём не подозревающих.
Если мы всего вдвоём расправились с целым лагерем чародеев, то как быстро бы управились с теми, кто по природе своей неспособен был нам противостоять.
– Ты тоже это видишь?"
"Сглотнув, он кивнул, и я, заворожённо наблюдая, как двигается его кадык, ощутила, как горело моё собственное горло.
Мерзко осознавать это и ещё сложнее признать, но однажды ощутив голод, уже невозможно заставить его исчезнуть. Но я повела пальцами свободной руки, поддев одну нить, другую, немного утоляя голод и заглушая его.
– Я куплю нам билеты, – сдавленным голосом произнёс Тео. – Оставайся на месте.
Как только он скрылся в толпе, я попятилась к стене, чтобы не оказаться затоптанной, устало прикрыла глаза.
Но золотые огни никуда не пропали.