В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
Но разве не должна моя память абстрагироваться, помочь избавиться от тех жутких картинок, где огромный обнажённый мужик имеет меня, как законченную проститутку? Почему оно не забывается? Почему так живо в мыслях?
— Зайка, ты опять о чём-то задумалась? Какая-то ты заторможенная в последнее время. Не заболела? — супруг участливо заглянул мне в лицо. — Давай, я посуду помою, ты, наверное, устала.
— Спасибо, Петь, — через силу улыбнулась ему, присела на стул, вытирая руки. — Я действительно устала… Скорее бы каникулы.
— Так скоро уже. Неделька всего осталась и гуляй.
— Ну да… Может, съездим куда-нибудь, а, Петь? Давай, Виталика возьмём и хотя бы на несколько дней отдыхать уедем? Я даже кредит ради такого дела возьму.
Петя прокашлялся, поставил в сушилку вымытую тарелку и повернулся ко мне, уперев руки в бока.
— Зайка, какой кредит, какой отдых? Вот на дачу поедем, картошечку посадим, заодно и отдохнёшь от своих двоечников. И никаких кредитов не надо.
Картошечку… Отчего-то мне снова захотелось наорать на мужа.
Не знаю, что на меня нашло, благо, вовремя одумалась. Молча поднялась со стула и, так же молча миновав супруга, вышла из кухни.
— Так, я не понял… А как же ужин, зай?
— Сам приготовь, Петя! Пожарь картошечку! — огрызнулась уже из коридора и хлопнула дверью.
Наверное, это чувство вины меня пожирало. Протягивало ко мне свои мерзкие щупальца и душило, душило… Я не могла смотреть мужу в глаза, избегала даже сына. На работе не смотрела на детей… Всё время казалось, что все они знают о моём вечном позоре. Вот-вот начнут тыкать пальцами и смеяться. Мне хотелось спрятаться от всего мира, закрыться за большой железной дверью на несколько замков, запечатать наглухо окна и просто проваляться под одеялом несколько дней подряд.
Анька целых два дня не разговаривала, бросая на меня брезгливые взгляды, словно это я, а не она просила Варвара трахнуть её. Впрочем, мне не было до неё дела и меньшее, чего мне в тот момент хотелось бы — её пустая болтовня.
