В темном зале с резными колоннами в свете прожекторов танцуют безобразия: мужчины рубятся кулаками, кровь стекается по лицам. Зрители бурно реагируют на жестокие бои — они охотятся за зрелищем, забывая обо всем на свете. Такое мерзкое насилие привлекло тебя в нечто невероятное и отвратительное....
Не дал шанса объясниться и, что самое гадкое, отчего-то решил, что меня можно продать, как ненужную вещь. Так и вижу у себя на лбу надпись «б/у, в нормальном состоянии». И гадко до безумия, обидно…
Разве может любящий человек так поступить? Разве не должен он был послать Варвара куда подальше? Угрожает? Плевать. Мы живём не в девяностых, когда бандитам всё было позволено. У нас есть правосудие. Полиция, прокуратура на худой конец. Но отдать свою жену во временное пользование…
Я на многие Петины недостатки закрывала глаза, потому как идеальных людей не бывает, но вот это — мерзко, подло.
Когда вошла в комнату, муж уже сидел на диване с компрессом, который прикладывал к ране и тихо постанывал. Бросив на меня злой взгляд, демонстративно отвернулся и скривился, словно ему противно одно моё присутствие. Я, в принципе, тоже не могла сказать, что мне хотелось находиться здесь."
"Внезапно поняла, что мне даже не жаль. Обидно? Да. Больно? Возможно.
— Нам нужно поговорить, — выдавила из себя не без труда, стараясь на него не смотреть.
— Нам не о чем говорить.
Не могла поверить, что слышу эти слова от своего мужа. Нет, не он это. Мой Петя никогда бы так не поступил. Он же добрый, понимающий… Кто этот человек?! Неужели я была настолько слепа и глупа, что не заметила в нём гниль, которая теперь буквально сочилась наружу из всех щелей.
Идя вслед за Петром и остановившись у двери на кухне, наблюдаю, как он достаёт из холодильника бутылку пива и, отбросив компресс, садится на стул.
— Ты ещё здесь? — спрашивает ледяным тоном, даже не взглянув в мою сторону.
— Зачем ты это делаешь? По-твоему со мной можно так поступать? — голос предательски дрожит, а на глаза наворачиваются слёзы.
— Ну, тебе же плевать на меня. И на Виталика плевать.
