А дед Черим наткнулся на целый подземный завод! Наверное, там раньше большие пещеры были, вот гитлеровцы их и приспособили – поделили на этажи, укрепили бетоном, понапихали всего – даже танков парочку закатили, броневик, а уж «шмайссеры» там на каждом шагу валялись. Дед Черим любил рассказывать, как он нашел подземелье. Ему тогда лет двадцать было. Он с пастбища спускался с горного, да вдруг потерял равновесие – и схватился за какую-то трубу. А та – раз! – и вывернулась! И вроде как люк открыла. Спустился Черим по лестнице, а там – ворота запертые, железные, прямо под насыпью, если снаружи глядеть. А перед воротами – мотоцикл ржавый, а в нем пара фрицев – скелеты в лохмотьях да в касках. Страшно ему стало, вернулся Черим и всё отцу рассказал. Тот не поверил, и тогда он снова отправился в подземелье. Расхрабрился, прошел дальше по туннелям. И потом ему всю жизнь кошмары снились – на том заводе пленные работали. Уж не знаю, чего они там выпускали такого секретного, но припахали их там сотни, а потом газом потравили всех. Вот и представь, каково было деду, когда он увидал неисчислимое количество скелетов в полосатых робах…
Короче, дед нам всё рассказал, мы с Жекой собрали парней и двинули.
…Солнце еще не встало над горами, скалистые вершины на востоке чернели, а снега отливали розовым, в долинах стаивал туман.
Друзья перевалили горушку и спустились в мрачное ущелье, сырое и узкое. Тропы не было, Руслан Шалахов вел команду, ориентируясь по одному ему известным приметам.
Ущелье раздвинулось и вывело в самшитник. С веток деревьев, обвитых лианами, свисал мох-бородач, похожий на водоросли, и доставал до самой воды, журчащей в каменном ложе ручейка.
А потом они зашагали по настоящему храму природы – вокруг них вздымались громадные тисы и буки, забираясь кронами куда выше десятого этажа. В лесу царил особый зеленоватый полумрак, а под деревьями уживались только папоротники и зеленчук.
– Посмотри, Жека, – негромко сказал Тагир, задирая голову, – этому тису две тысячи лет!
Комов глянул без особого любопытства.
– Наверное, не только немцев, – сказал он, – но и этих… скифов видывал.
Дорогу к подземелью Павел не запомнил, приходилось под ноги смотреть, чтобы не сверзиться с высоты, не оступиться на тропке между скалой и обрывом.
Подъемы, спуски, подъемы, спуски. Бесконечной чередой.
С сырого донышка долин на солнечные склоны. По каменному крошеву осыпи – в пьяный лес.
